Антон Емельянов – Крылатая война 1915. Книга 2 (страница 13)

Я потянул РУС на себя, набирая еще где-то сотню метров, что позволяли мне низкие облака. Тут же попал под пару турбулентных потоков, к которым обычно стараются не соваться, но не страшно. На высоте, на скорости пока получалось с ними справляться. А немец был все ближе. Видит или не видит меня? Я продолжал сокращать дистанцию и подбирать идеальную дугу для захода сверху. Он же, словно слепой котенок, продолжал лететь по прямой.

Слишком просто.

Вроде бы и нечего немцам пока бояться в небе, но… Ненормально так подставляться! Я закрутил головой — чисто, больше никого рядом не было. Выдохнул, потянул рычаг, поднимая пулемет в боевую позицию. «МИК» сразу же немного затрясло, но я сразу же повел РУС вперед. Минус высота, плюс скорость, все лишнее перестало иметь значение, и я приготовился ловить «Фоккер» в наш допотопный прицел. Как показали расчеты, когда башка немца будет размером с этот круг, примерно тогда он и окажется на линии стрельбы. Никаких случайностей, только наука.

Триста метров, двести, сто… Я считал расстояние, а потом, то ли от нервов, то ли чтобы самолет хоть немного меньше трясло, перестал дышать. Правая рука продолжала вести РУС, левая нащупала спусковую веревку. Осталось только потянуть… В этот момент в левом же зеркале, наклеенном на ветровой щиток, что-то мелькнуло. Плевать, мне всего-то пара секунд осталась, чтобы подбить гада. Я проигнорировал всё: инстинкты, голос разума, сотни историй, что слышал от деда и отца…

Вспомнил их, и призрачный голос, почему-то выбранный моим подсознанием для таких вот критичных моментов, резко вонзился в уши.

— Вниз!

В этот момент я не думал, а просто сделал то, что должен был. «МИК» резко нырнул, увеличивая градус пикирования со спокойных сорока где-то до шестидесяти. Самолет мгновенно затрясся, крылья завибрировали, и я чуть не пропустил, как слева от меня пролетела пулеметная очередь.

Это мы сегодня летели поодиночке, а вот враг, опережая время, снова поднял в воздух пару самолетов. Причем не просто поднял! Один летел, перетягивая на себя все возможное внимание, а второй держался в отдалении, прячась на фоне серых облаков, и готовился разобраться с любой мушкой, что не удержится заглянуть на огонек.

Мне же повезло дважды. Первый раз — когда я не стал убегать от «Фоккера», как сделал бы на моем месте любой другой разведчик. В итоге второй самолет, пытавшийся подловить меня именно на этом маневре, сначала запоздал. Второй же раз повезло, когда я все-таки поборол жадность и не стал идти до последнего, пытаясь накрыть врага. Затянул бы и точно бы получил очередь прямо в бочину.

А я справился, выжил в первые мгновения, вот только еще ничего не было кончено. Я — один, врагов — двое. И что еще хуже, в этот раз мы почти равны по маневренности. Небольшое преимущество за счет предкрылков уже не будет таким разгромным, как это было на «Ньюпоре». А главную силу самолетов с одним крылом — скорость и энергию — я уже потерял, оказавшись под врагами.

Нужно было срочно что-то менять. Срочно! По крайней мере, если я собирался сегодня возвращаться домой.

Глава 7

Давлю РУС, матерюсь.

— Слетал, называется, пострелять!

Снова матерюсь. Хорошо: пока вариантов, что делать, не так много, и мои пошедшие вразнос мозги не так уж мешают делу. Собственно, пока единственное, что мне остается — это продолжать пикировать. Пулемет я вернул обратно, угол получается держать чуть больший, чем у немцев, так что расстояние между нами растет, вот только… Чтобы ускользнуть, этого не хватит, и нужно срочно думать, что же дальше.

Впрочем, а разве в Вильно все эти дни я не к подобной ситуации готовился? Да, только в теории, да, не один против двух, но так ли сильно это отличается⁈

— Поиграем, — в голосе промелькнули безумные нотки.

Первым делом успокоиться. Вторым — найти взглядом врагов, оценить, как они летят. Третьим — потянуть РУС на себя: пока их носы смотрят мимо, и они даже в теории не могут по мне попасть, нечего просто так разбазаривать высоту. В итоге выиграл почти двести метров, пока немцы сообразили, что я больше не убегаю.

Если бы на их месте был кто-то из тех, с кем мы разбирали стратегию парных боев в Вильно, меня бы загнали. Просто, банально, незатейливо. Этих же ребят, похоже, просто выпустили вместе с одной-единственной инструкцией: на месте разберетесь. Они и разбирались: о первом маневре договорились, он не сработал, и теперь каждый летел сам по себе.

И это придавало уверенность. Если вначале я паниковал, бездумно сбегая, думая только о том, как бы оказаться подальше, то теперь я разыгрывал партию. Ну и плевать, что я не быстрее, плевать, что не маневреннее. Мне хватит и того, что у меня есть мозги, план и пулемет. Дуга вправо, короткая дуга влево — теперь я давал «Фоккерам» сократить расстояние и в то же время мешал разлететься в стороны, чтобы зажать меня с двух сторон.

Влево, вправо. Перестало хватать скорости — вниз, враг проскочил носом мимо и какое-то время не сможет взять меня в прицел — значит, можно замедлиться, но вскарабкаться немного наверх. Почти шахматная партия, где нужно просто расставить фигуры так, как тебе надо. И, учитывая, что враг, гоняясь за мной, давал собой манипулировать, это не так уж и сложно.

Кажется, прошла уже целая вечность, но часы отмерили только шесть минут. Может, еще немного подождать? На мгновение внутри снова поднялись сомнения, но я сделал вид, что не заметил их… От меня ждали очередного поворота, а я просто продолжил лететь прямо. Оба «Фоккера» на мгновение сбились, но быстро выровнялись и продолжили полет. По прямой, с небольшим снижением… Вот бы устроить им сейчас кобру, но хватит и ножниц.

— Ну же! — я следил в зеркало за носами «Фоккеров».

Они были уже достаточно близко, чтобы даже тряска не могла мне помешать.

— Нагоняют, нагоняют…

Сейчас я специально держал не очень большой угол, чтобы немцы могли меня в нем обойти. Лететь быстрее, но в то же время, пока они сокращают расстояние, наши курсы не будут пересекаться. А вот их носы пошли вверх — значит, собрались стрелять. И я резко, насколько это позволяли крылья «МИКа», повернул влево. В моменте перегрузка вышла точно больше тех двух же, о которых недавно вещал Лукьянов.

Я закончил разворот, потеряв еще немного скорости, а потом повернул обратно, готовясь ловить в прицел «Фоккеры», которые как раз должны были проскочить мимо. Поднять пулемет, глаз заметил движение — огонь! Пять секунд бесконечного потока пуль, что давал мне барабан на сорок семь патронов, закончились как-то быстро.

И так же быстро я понял кое-что важное. Вот обсуждали в Вильно, что окно для поражения врага будет небольшим — но кто бы знал, что настолько. И я знал, что попасть по цели в небе непросто — но, опять, неужели шанс настолько мал? «Фоккеры» ведь пронеслись метрах в тридцати от меня, я бил длинной очередью, боковая плоскость у них достаточная, чтобы хоть что-то попало в облако пуль… В конце концов, их было две штуки! Но ничего!

Оба немца пролетели целехонькими, словно по ним никто и не стрелял. Из хорошего… Они все-таки оценили мой маневр, прониклись и решили не искушать судьбу. Отлетев от меня подальше, «Фоккеры» заложили широкую дугу и начали уходить на север. Именно уходить, не бежать. Дуга, которую они и не думали резать, как бы намекала: полетишь дальше, мы тебя встретим, но если решишь вернуться, преследовать не будем.

И я тоже совсем не был готов продолжать схватку. Слишком уж все оказалось не таким, как представлялось на земле, и теперь нужно было утрясти и доработать все новые мысли и открытия. Разворот… Оставив поле боя за противником, я положил «МИК» на крыло и взял обратный курс. На юг. Хотелось верить, что у остальных сегодня день выйдет поудачнее, чем у меня.

— И все же почему я не смог попасть? — я уже пролетел половину пути до Волковыска, а этот вопрос все никак не шел у меня из головы.

Не хватило опыта? Нет! Иногда, как ни странно, проще всего обвинить во всем себя, почувствовать себя жертвой. Очень сладкое и очень опасное чувство: затягивает не хуже алкоголя или пакета с семечками. Но если не жалеть никого, а подумать… Да, я не очень хороший стрелок, да, стрелять с самолета Первой Мировой в целом не самая простая задача. Однако, что мне помешало больше всего?

— Скорость! — только задумался, и ответ появился сам собой.

А дальше, уже зная, с чем бороться, было уже совсем не сложно придумать новый план. Как замедлить врага, который этого не хочет, чьи самолеты построены так, чтобы сражаться на этой самой так мешающей мне скорости? Кажется, сложно… А вот у меня после недавнего похода на артиллерийский склад, похоже, появилась идея. Как говориться, не пулеметом единым.

Корона надеялась, что за время поездки ее злость утихнет. Как бы не так. К счастью, она нашла способ справиться с ней своими методами. Вылет в сторону Белграда: проба сил и сбор информации для будущего наступления. Навстречу ей зачем-то подняли аж два стареньких «Фармана». Возможно, их держали в строю еще с 1912 года.

— Непуганные, — Корона сократила дистанцию, а потом перечеркнула ближайший самолет короткой очередью.

Как бы ей хотелось достать так же Старика, но тот умел бороться за жизнь. Молодой серб, чьи испуганные глаза она успела разглядеть перед тем, как его самолет полетел по спирали вниз, просто наивно верил, что с ним ничего не случится. Глупый юношеский идеализм, который так раздражает.