Антон Емельянов – Крылатая война 1915. Книга 2 (страница 15)

— А чего тут думать, — Лукьянов пожал плечами. — Вы — хороший летчик! Столько раз по грани прошли, а все равно каждый раз вытаскиваете и себя, и аэроплан.

— Но не часто ли они со мной ломаются?

— Часто, наверно, было бы в мирное время. А сейчас война, все и всё на износ работает, так что ничего удивительного, — Лукьянов снова пожал плечами.

Атеист и одновременно фаталист — действительно, порой некоторые вещи нужно просто принять. Я улыбнулся, помог затащить «МИК» в ангар для первого, но явно не последнего ремонта.

— Поможете? — спросил Лукьянов.

— Конечно, — я не стал отказываться. — Помогу, заодно остальных наших встречу и… Подожди меня полчаса, надо кое-что захватить.

— Будем снова что-то доделывать по аэроплану? — понял поммех.

— Точно.

— Для пулемета? Все-таки не так его установили?

— С пулеметом все нормально, но вот, чтобы попадать из него, нужно будет кое-что доработать.

Мой взгляд задержался на тех самых рельсах, что я заметил в запасниках Лукьянова еще в первый день, и к изначальной идее добавилось кое-что еще. Я выскочил наружу и, совершенно не думая о приличиях, рванул в сторону артиллерийского склада. Сначала туда, потом в железнодорожное управление… Нет, там все равно нет ни свободных рабочих, ни специалистов.

Мысли неслись галопом, так что я чуть не врезался во внезапно показавшуюся из-за угла молодую Вилкас.

— Иван Андреевич, — девушка почему-то выглядела сердитой, хоть и пыталась это скрыть. — Как вам новый аэроплан? Вы же сегодня на нем в первый раз летали?

— Все верно. По первым ощущениям, очень неплохо.

— И вы нарисовали на нем свой личный символ?

— Так многие делают, — я пока совершенно не понимал, к чему она ведет.

— Многие — да, — кивнула девушка. — Но никто пока не додумывался рисовать подобные пошлости. Ротмистр Котик настоятельно просит вас исправить это недоразумение.

Новые детали ничего не объяснили, и тогда Вилкас просто сунула мне в руки свежий выпуск фронтовой газеты, отпечатанной в Волковыске. Фотография нашего аэродрома, кажется, двухдневной давности, а на переднем плане мой самолет, на котором крупным планом видно намалеванный мной рисунок взлетающей ракеты в языках пламени. И подпись: «Русские летчики показывают херъ своим врагам».

И почему мне хочется заржать?

Глава 8

Смущаюсь. Не сильно, но все-таки.

— И это еще не самое страшное — кому есть дело до газет одного небольшого городка! — продолжала нагнетать обстановку Вилкас. — Этот журналист отправил свой материал еще и в столицу, так что, считайте, неделя, и ваши художества увидит вся страна.

— Это ракета, — вздохнул я.

— Какая ракета?

— То, что некоторые развращенные люди приняли за мужской половой орган, это ракета. Если смотреть на нее не в черно-белом цвете, а вживую, то очень сложно перепутать.

— И тем не менее, ротмистр Котик приказывает вам ее закрасить. Иначе он будет вынужден забрать свой подарок!

— Забрать самолет, уже поставленный на армейский учет? Удачи ему, — я отмахнулся от угрозы, Вилкас покраснела, но не сдалась.

— Зачем вам вообще эти рисунки? — попробовала она зайти с другой стороны. — Это же мальчишество.

— Это история, — мне было что рассказать на эту тему. — Возможно, вы не знали, но еще в Древней Греции, когда строй пельтастов обстреливал врага из пращей, некоторые привязывали к свинцовым пулям обидные рисунки. Или надписи вроде «поймай меня». Согласитесь, вдвойне обидно получить именно такой подарок.

— И вы считаете, что это не глупо?

— Я считаю, что это традиция.

Мы несколько секунд мерились взглядами, а потом Вилкас фыркнула, развернулась, взмахнув всеми своим юбками, и ушла, словно это она устала от разговора.

А я еще несколько долгих минут смотрел ей вслед. Опять вспомнил ее убитую мать, странную рану, которую нанесли, но потом словно не хватило сил довести дело до конца… Продолжая размышлять об этом, я все-таки дошел до склада, где меня совсем были не рады видеть. Капитан Грошев, который в первых рядах выскочил принимать новые пулеметы, сейчас делал вид, что не замечает меня, погрузившись в бумаги. Взгляд скользил из стороны в сторону, левая рука делала быстрые пометки…

Точно! Я ведь видел левшу во время возвращения из Вильно и тогда в первый раз подумал, что ту рану могли просто нанести неудобной рукой. Удар справа, канал неглубокий — на самом деле не такая уж и редкая картина. Впрочем, я не следователь, искать убийц у меня нет ни времени, ни желания, и пришел я сюда совсем по другому вопросу.

— Илья Игоревич, — я не обратил внимание на нежелание капитана Грошева со мной общаться. — Разрешите обратиться к вам с небольшой просьбой.

— Иван Андреевич, — офицер вздохнул, но все-таки посмотрел на меня. — Чего вы хотели?

— Уточнить: это же вон там, в углу, у вас ракеты ле Приера лежат?

Может показаться, что ракеты — это изобретение 20 века, но нет. Примитивные варианты использовали китайцы, пытался их пристроить к делу Наполеон. После него технологию пробовали усовершенствовать: Константинов в России, Конгрив в Англии, французы и вовсе целую школу отгрохали в Меце, а потом и в ле Бурже. Увы, несмотря на дальность, неуправляемые снаряды продолжали оставаться интересной, но штучной диковинкой, которая в небольшом количестве нет-нет, да и встречались на армейских складах, пока середине Первой Мировой не пришел их звездный час.

Аэростаты наблюдения, прикрытые зенитками, были очень вредной и зубастой целью, а залп таких вот ракет, закрепленных на вертикальных стойках бипланов, да с небольшого расстояния, практически гарантированно выводил их из строя. Сейчас до подобного приема еще не дошли, но разве это мешает мне освоить его первым? Вернее, адаптировать: мне все-таки ракеты были нужны не для атаки на аэростаты. Во-первых, пока такой задачи никто нам не ставил, а во-вторых, запускать почти с десяток горящих трубок с матерчатых крыльев — это не самая безопасная идея.

А вот против самолетов врага они могли помочь даже в небольшом количестве. Не попасть — на подобную глупость я даже не рассчитывал, но сделать кое-что другое, не менее полезное.

— Да, это ракеты ле Приера, но я их вам не дам, — Грошев указал мне на дверь и заодно соврал.

Я как раз вспомнил, что этот француз начнет заниматься ими только в начале следующего года. Так что перед нами просто одна из ранних разработок, которая впоследствии и будет доработана. Капитан же согласился со мной только по одной-единственной причине: несмотря на кислую морду и отсутствующий взгляд, он уже торгуется.

— А… — я попробовал сделать первую ставку.

— И не просите. Вот заполните требовательную ведомость, тогда приходите. Хотя ракеты — это имущество ограниченного запаса, так что одной ведомости будет недостаточно. Думаю, мне потребуется наряд из штаба полка, а лучше корпуса. И вот тогда… — капитан искренне наслаждался недоумением, проступившим у меня на лице.

Ну точно торгуется, и увы, в отличие от ситуации в Вильно, сейчас мне даже не надавить на эту наглую рожу.

— Может, договоримся? — я вздохнул, внимательно посмотрел на капитана, и его глаза блеснули.

— Не интересно, охотник.

Вот зараза, напомнил о моем положении, а ведь у нас в авиаотряде званиями особо не козыряют. Народ собрался из самых разных видов войск. Ткачев — есаул, казачье звание, Казаков — штабс-ротмистр, из кавалерии, ну и Грошев со своим капитаном — артиллерист.

— Ваше высокоблагородие, — вздохнул я, сменив стратегию и решив разом поднять ставки. — А как вы смотрите на тридцать рублей за штуку?

— Крылов, уйдите.

— Не ассигнациями, золотом.

— И сколько ракет вам нужно? — во взгляде капитана впервые блеснул интерес.

— Все.

— Их не так много, но и не мало. Двадцать штук, — он смерил меня внимательным взглядом, мол, потянешь ли? — И требовательную ведомость все равно придется подготовить. Учтите, без казенной печати я ее не приму.

— Дайте две штуки сейчас, мне для получения денег надо будет продемонстрировать пользу этих ракет. А потом заплачу сразу за все.

Капитан засомневался, но замаячившие перспективы выглядели уж больно интересно, а учитывая его требования к бумагам, риска никакого. Впрочем, это он так думал… на губах мелькнула злая усмешка, но я постарался побыстрее ее спрятать, чтобы никто не заметил. Еще не время, но этот человек обязательно узнает, с кем связался.

— Хорошо, две ракеты, — Грошев поджал губы.

Жадность — страшная сила. Я получил свою добычу — на вид довольно простенькую. Сама ракета сантиметров пятьдесят в длину, оболочка чуть ли не из картона, внутри самый обычный порох под обтекателем. Правда, разделен на несколько отсеков: часть сгорит во время полета, а часть с какими-то отдельными добавками должна полыхнуть после попадания. Вместо крыльев или какого-нибудь другого стабилизатора — палка длиной полтора метра.

Элегантно, ничего не скажешь. Впрочем, я все равно был рад. А еще, воспользовавшись тем, что ракеты у меня и отнять их уже не выйдет, я попросил еще пару листов жести. Капитан попытался убить меня взглядом, кажется, начиная жалеть о нашей сделке, однако жесть выдал. Всего один лист, но мне хватит. Уже осознав суть этого человека, я заранее просил в два раза больше.

Вернувшись с ракетами и жестью к Лукьянову, я рассказал, что мы будем делать помимо починки самолета. Сами ракеты крепим на крыло, к ним до запала ведем провод и пробуем снять искру с магнето. Или, если там импульс будет слишком короткий, от переносного аккумулятора.