Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 78)

— Выставить дистанцию! — проорал Иван Матвеевич.

Прислуга орудий принялась отмерять заряды пороха и готовить ядра. Капитан тем временем продолжал следить за ходом адмиральского корабля — уже пора было снять часть парусов, чтобы не лишиться полностью хода в случае непредвиденного пожара или же слишком удачного попадания. Но Новосильский продолжал идти на полном ходу.

Мы же не успеем пристреляться… Мелькнула мысль и тут же пропала — им же теперь это и не нужно. Главное, чтобы приборы капитана Щербачева сработали!

— Приготовиться к повороту, — капитан предупредил стоящих рядом офицеров.

Скоро все станет ясно. Раздался залп — пока еще чужой, это часть уцелевших кораблей на фоне все еще пылающего зарева попыталась встретить их ядрами. Несколько попаданий. Правый борт «Императрицы» начал походить на поле с кротами. Еще один залп. Быстро стреляют англичане.

— Приготовиться! — зычный голос Ивана Матвеевича накрыл корабль.

Они берегли снаряды, чтобы именно сейчас все разом… Залп! На этот раз их! Первой разрядилась «Императрица Мария», разом скинув часть парусов, чтобы теперь уже не слишком быстро проскочить мимо целей. Потом был залп их «Кулевчи», и третьей поразила цели «Мидия». В дыму было сложно разобрать, насколько успешным оказался огонь. Но таков морской бой.

Канониры бегали, перезаряжая пушки. Пилоты Щербачева со своими приборами выдавали точные дистанции до мелькающих в дыму силуэтов чужих кораблей. Матросы прыгали по парусам, регулируя ход корабля. Капитан следил за всем этим со стороны, стараясь собрать воедино общие усилия. Чтобы каждое движение каждого члена команды помогало другим. Еще один залп и еще. Дым пока что стоял над бухтой, и только по тому, как ослаб вражеский огонь, стало понятно, что они точно стреляли не зря.

Очень хотелось остановиться, бросить якорь и до последнего гвоздить ядрами любое движение, пока вся бухта и все враги в ней не отправятся прямиком в ад… Но с «Императрицы Марии» мелькнули новые вспышки. Приказ — ставить все паруса и отходить. Иван Матвеевич до последнего ждал, будет ли указание готовиться ко второму заходу. Но его не было.

Черт! Капитану очень хотелось выругаться, но тут он обвел взглядом свой и другие корабли… Они все были в пробоинах: на каждом не меньше нескольких десятков. Скорость с привычных десяти узлов не поднималась выше пяти, вот только… Они были на ходу, и они сделали свое дело! Пламя, которое уже начало было спадать над Балаклавской бухтой, снова взлетело до самых небес. А эскадра Новосильского из последних сил медленно ползла в сторону Севастополя.

Кажется, их рейд, по крайней мере, на какое-то время, подошел к концу. И пусть это было немного грустно, но в то же время они победили.

— Ура! — откуда-то с орудийной палубы раздался первый неуверенный крик.

— Ура!!! — уже во весь голос подхватили его на палубе.

— УРА! — через мгновение уже весь корабль накрыло победной волной.

Сегодня вечером мы праздновали.

Дежурные «Карпы» с позиции у Воронцовской дороги летали весь вечер и составили точный список поврежденных во время налета кораблей. «Британия» сгорела дотла, «Трафальгар» превратился в черный остов, как и десятки других кораблей. Пострадали вообще все суда, стоящие в бухте. И теперь англичане с французами копались в них, пытаясь понять, что пойдет на ремонт в Стамбул, что в метрополию, а что… Отправится разве что на отопление лагеря.

Если бы не половина флота, которая была в море и в итоге не пострадала, наверно, Корнилов не удержался бы и отправился добивать все, что осталось, даже с теми немногими силами, что у него были. После рассказа адмирала Новосильского, как они с нашими дальномерами почти без пристрелки пожгли весь внешний рейд, Владимиру Алексеевичу приходилось прикладывать все свои силы, чтобы не показать, как он жалеет, что сам не был в море в то утро. Впрочем, и возле города были успехи.

Воспользовавшись отходом 1-ой дивизии генерала Буа со стороны французов и 1-й дивизии генерала Бентинка со стороны англичан, Корнилов и Нахимов нанесли удары по ослабленным направлениям. Рыбки с помощью дальномеров выдали точное расстояние до вражеских батарей, после чего их подавили, а пехота с штурмовиками в первых рядах почти без потерь взяла сразу несколько позиций.

В итоге все, что союзники с огромным трудом и потерями возвели за последние недели, было разрушено, и в плане осады они были вынуждены откатиться к укреплениям, которые строили еще в середине сентября.

— Господа, предлагаю тост за то, чтобы уже до Рождества мы отправили наших врагов по домам! — князь Вяземский как один из героев сухопутной операции поднял бокал.

На мой взгляд слишком оптимистично, но сегодня можно. Я выпил, однако мое недовольство успела заметить та, чье имя нельзя произносить.

— Григорий Дмитриевич, вы не согласны? — Ядовитая Стерва тут же воспользовалась моментом, привлекая к нам всеобщее внимание. И вроде бы негромко говорит, но даже из дальних уголков зала на нас посмотрели. Как она это делает?

Может, если промолчать, она отстанет?

— Вы не верите в силу русского оружия? — новый вопрос от Стервы. Значит, не отстанет. Что ж, не хотелось портить людям настроение сегодня, но рано или поздно это нужно будет сказать.

— Верю, — ответил я. — Но так же я верю, что наш противник храбр, умен и не намерен сдаваться. Уверен, что сразу после неудачной бомбардировки к ним были направлены подкрепления. И да, теперь уже они не смогут зажать нас до Рождества, но потери восстановят. Так же и с разбитым флотом. Да, у Англии и Франции осталось мало кораблей в Черном море, но уже в начале следующего года они приведут сюда эскадры с других театров войны. И это я говорю только о тех силах, что у них уже есть.

— Что вы имеете в виду? — к нам подошел Тотлебен. Полковник уже выпил, но взгляд его был трезвым и цепким. — Думаете, у Англии и Франции есть какое-то неизвестное нам оружие?

— Думаю, что они пустят всю мощь своего капитала и промышленности, чтобы его получить. Не хочу гадать, но…

— Капитан, здесь все свои, говорите, — подключился к разговору Вяземский. И ладно бы только он, но в нашу сторону посмотрел и Меншиков, так что отмолчаться у меня бы точно не получилось.

— Что ж, тогда я скажу, что я сам сделал бы на месте союзников, — вздохнул я и принялся перечислять реальные новинки из будущего этой войны, что враг притащит на поле уже в следующем году. — Первое, зная, что отбить Воронцовскую дорогу можно, но удержать — нет, я бы построил железнодорожную ветку от Балаклавы до Докового оврага. И по ней бы возил тонны снарядов каждый день, чтобы обрушивать их на город.

— Почему на восточную сторону? — быстро спросил Тотлебен.

— Там сложнее укрепляться и там есть такой очевидный узел обороны, который так и хочется разрушить.

— Малахов курган.

— И башня, — кивнул я, а потом продолжил. — Второе, я бы доработал пушки, чтобы они стреляли дальше. Эта тактика принесла союзникам успех со стрелковым оружием. И ни они, ни я не видим причин, почему бы это не могло сработать с артиллерией. Они бы и уже имели это преимущество, если бы не перетащенная с кораблей тяжелая артиллерия. Она выиграла нам этот год, но технологии не стоят на месте, и враг попробует что-то им противопоставить. Как и фортам…

— Вы про Бастионы? — включился в разговор Нахимов. — Думаете, дальности выстрела хватит, чтобы их разрушить? Нужно учитывать, что чем дальше дистанция, тем слабее разрушения.

— И в море, как мне кажется, враг пойдет другим путем. Вернее, учитывая научные школы каждой из стран-участниц, они разделят свои подходы. Англия будет работать над дальностью выстрела. Французы же построят бронированные корабли, о которых мечтал еще Наполеон I. Представьте силовой каркас «Императрицы Марии», а на нем не доски, а стальные листы. Толщиной в сантиметр… Ладно, поменьше, — я решил урезать осетра. — Но все равно! Даже бомбические пушки не возьмут такой корабль. А он подойдет на положенные ему триста ярдов и начнет разносить укрепление за укреплением.

— Постойте! — вмешался Вяземский. — Но сколько такой корабль будет весить? Пусть он даже не утонет, но никакие паруса не сдвинут его с места!

— Не паруса, а паровая машина, которые с каждым годом, нет, с каждым месяцем становятся все мощнее… И пусть он даже будет плавать не сам в первый год. Пусть его притащат к нам на буксире, как это было с парусными судами во время бомбардировки. Разве нам от этого станет легче? А потом… Дайте пару лет, и, уверен, такие вот стальные утюги еще с полвека будут решать исход морских сражений.

— А потом? — Нахимов слушал меня очень внимательно, одновременно с ужасом и интересом, и, наверно, поэтому первым уловил главную недосказанность.

— А потом по логике извечной гонки брони и оружия вперед должно будет вырваться последнее. И что это будет… Я не знаю. Вернее, даже знать не хочу. Вспомните, какими были войны сто лет назад, а что тогда ждет нас в будущем? Слишком жестоко, слишком разрушительно… И именно поэтому нам нужно стать настолько сильными, чтобы никто даже и подумать не мог на нас напасть!

Я мог еще много чего сказать, но в этот момент мой взгляд зацепился за стоящего в углу Дубельта. Генерал третьего отделения слушал меня очень внимательно, словно оценивая, наговорил я уже на высшую меру или еще нет. Продолжать сразу резко расхотелось.