Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 75)

Я сосредоточился на кораблях внизу. Их силуэты еще частично тонули в облаках дыма, но один я узнал сразу. Характерная скошенная надстройка и, главное, английский флаг на самой высокой мачте. Именно он является штандартом адмирала флота, а значит, точно, перед нами «Британия». Флагман английской флотилии, который мы не смогли добить 5-го октября, но однозначно доведем свое дело до конца сегодня.

Я немного подправил курс, чтобы завершить разворот примерно над этим гигантом. Конечно, не «Ямато», «Бисмарк» или «Миссури», но для 19 века линейный корабль первого класса — это мощь. Больше ста пушек, шестьдесят метров в длину, шестнадцать в ширину. В море, даже если каким-то чудом мы бы смогли направить хоть все мои рыбки на такую махину, нас бы расстреляли издалека. Здесь же, когда корабль стоял без команды, без хода и частично укутанный дымом, сила была на нашей стороне.

Что-то кричал Прокопьев, принимая очередное сообщение, но я уже не слушал. Ветер против мышц — мне нужно было поймать подходящий поток и… Получилось! «Ласточка» буквально на мгновение стабилизировалась, и я врубил третий ускоритель, выходя на ударную позицию. Две мои бомбы, еще по четыре на пяти других рыбках — мы просто обязаны зажечь!

Выстрел…

Глава 14

Что-то чиркнуло над ухом, мне на мгновение показалось, будто я оглох. В глазах мелькнули черные тени, но их просто сдуло ветром.

— Ваше благородие! Григорий Дмитриевич! — мичман Прокопьев тряс меня за плечо. — Вы живы? Вы весь в крови!

Я провел рукой по виску — действительно в крови, но… Кажется, меня просто слегка зацепило, ничего серьезного. Руки слушаются, ноги тоже. Правый глаз, правда, ничего не видит. Я протер его рукой — нет, все нормально, просто кровью залило.

— Продолжаем полет! — я вернул руки на канаты управления. К счастью, в момент ранения они были уже закреплены, и «Ласточка» почти не отклонилась от курса.

Только на мгновение отвлекся, прицепив на лоб одну из двух специально подготовленных заранее повязок. Вымоченные в спирте с клеевыми полосками по бокам — в идеале они должны были служить чем-то вроде пластыря. Вот только держались не очень, но тут бы глаз кровью пару минут не заливало, и ладно.

«Ласточка» выровняла полет, и мне показалось, будто я увидел того самого солдата, что почти подстрелил меня. Огромная шапка, усы с легкой рыжиной и в цвет им брови — он уже успел перезарядиться и снова поднимал свою огромную винтовку. И почему мне кажется, что она больше тех, которые я видел раньше?

Попадет или промажет? На таком расстоянии, на такой скорости — все говорило в мою пользу, но я почему-то не сомневался, что никакая теория вероятностей мне не поможет. Уйти бы вправо, вот только тогда следующие за мной пилоты могут растеряться… Нужно было срочно принимать решение! Я вжался в свои скобы, сжал зубы, но продолжил лететь вперед. Неожиданно на «Британию» упало несколько зажигательных бомб.

Я резко задрал голову — это один из пилотов Степана в нарушение инструкций захватил их с собой и, разрядив ракету, решил еще немного нам помочь. В теории пользы от пары гранат, которые потушат за минуту, просто не могло быть. В реальности тот самый солдат отвлекся, пуля пролетела мимо, а после я уже оказался прямо над кораблем.

В отличие от дня бомбардировки нам теперь не нужно было полагаться на удачу при бросках. Высотомер и дальномер показали расстояние, мичман Прокопьев вытянулся и выставил его на бомбах, а через десять секунд я отправил их в полет. На этот раз размеры линейного корабля первого класса сыграли против него. Бомбы разорвались точно под палубой, разнося сам силовой набор корпуса. Вспыхнул пожар, при этом добраться до него и потушить было проблематично.

А там и вторая «Ласточка» зашла на удар. Вниз полетели еще четыре бомбы, каждая из которых пробивала дыры в несколько метров. Но главное — это пламя, которое тут же подхватил ветер и погнал дальше.

— Скомандовать сменить прицел? — мичман Прокопьев следил за происходящим с открытым ртом.

Наверно, это действительно сложно представить. Дюжина «Ласточек», которые мы собрали за считанные копейки всего за пару недель. Столько же пилотов. И такими силами мы уничтожали гордость английского флота. В прямом и переносном смысле.

— Продолжаем, — я хотел довести дело до конца.

Вниз полетели бомбы с третьей «Ласточки» — и это оказалось уже перебором для «Британии». Внутри что-то хрустнуло, и сразу две огромные мачты, охваченные пламенем, начали заваливаться на соседний корабль.

— А теперь дальше!

По моей команде Прокопьев отбил приказ для следующих трех «Ласточек», и уже их бомбы мы рассредоточили по оказавшимся рядом «Трафальгару» и «Ванджансу». Опять им не везет. Пламя разгоралось все сильнее — мы сделали то, что были должны, и теперь оставалась самая малость. Уйти обратно.

А союзники точно собирались этого не допустить. Я видел, как командиры сразу с нескольких кораблей, полностью игнорируя пожары, выводили своих людей на палубы, строили по взводам и готовились встречать нас залпами при попытке вернуться на берег.

— Хотя бы кто-то уйдет… — я проводил взглядом эскадрилью Степана.

Сделав свое дело, они успели отлететь за первую линию укреплений. И даже казака подцепили, как я и предложил, на посадочный канат и помогли сохранить высоту. Единственный, кто остался — это тот самый пилот, что помог мне, сбросив вниз свои зажигательные гранаты. Я пригляделся… Многие из наших уже начали понемногу украшать свои планеры, и на этом отчетливо было видно зеленые ветки с острыми шипами.

Понятно, значит, Илья Алехин — этот молодой матрос любил рассказывать, как однажды вернется домой и снова, как в детстве, будет ведрами есть крыжовник. Задержавшись, он оказался в ловушке вместе с нами…

— Мичман, — приказал я Прокопьеву, — передайте остальным «Ласточкам», чтобы правили к горе. Попробуем поймать термик[53] и набрать высоту. Если тот поток на двухстах пятидесяти метрах еще никуда не делся, мы на нем и ускорителях хоть мимо пушек прорвемся.

Прокопьев закивал, тут же взявшись за фонарь, сначала бодро, но потом на его лице появилась болезненная бледность.

— Ваше благородие, — он словно не хотел это говорить, но и промолчать считал неправильным. — Снизу передают… Враги передают, что, если мы спустимся и сдадимся, они сохранят нам жизнь. Но вы же помните, я… Никто из нас не боится умереть!

Я не сразу понял, в чем дело, и осознал лишь через несколько секунд. Мичман боится, что я приму это предложение. Уж слишком я всегда старался сберечь жизни, и вот теперь даже самые близкие мне люди начинают сомневаться, а где же проходит грань между этим желанием и верностью своему делу.

— Эй, — подбодрил я мичмана. — Передайте англичанам…

— Там французы!

— Тогда передайте французам. Русские не сдаются!

В этом мире еще не было героев крепости Осовец, но даже я уже слышал истории, как что-то подобное говорили своим врагам Петр Первый и Суворов. Так что эта фраза давно жила в народе, возможно, еще со времен Святослава Игоревича, когда тот сказал свое незабвенное: «Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые сраму не имут».

В общем, мичман меня понял. А остальные пилоты, разобрав сообщение, разразились радостными криками. Это было одновременно так неправильно и так горячило кровь. Я словно на мгновение увидел все окружающие меня воздушные потоки и тут же нырнул в самый сильный, набирая за раз метров пятьдесят. За мной потянулись и остальные, стараясь не упустить из виду и не пропустить следующий маневр.

Снова загрохотали выстрелы. На этот раз не снизу, а сбоку. Я почти сразу заметил крупный отряд в синих мундирах и красных штанах — с высоты больше не разобрать, но и так было ясно главное. Французы решили сработать на упреждение сразу по всем направлениям и не собирались упускать добычу. Вон даже в горы вывели сразу несколько рот, чтобы только нас достать.

— Может, в море? — тихо спросил Прокопьев.

И на первый взгляд у нас не оставалось другого выбора. Только рискнуть полететь навстречу Черному морю с его неспокойными дикими ветрами всего с одним ускорителем. Мы пробовали подобное в Севастополе, но обычно такие полеты заканчивались слишком быстро. Неудачно! Впрочем, если там будет хоть шанс… Я увидел, как с другой стороны бухты тоже появились солдаты противника, словно тот понял, что именно на склонах мы хотим набрать высоту.

Или не понял — знал… Я невольно вспомнил пропавшего пилота, чьи следы мы так и не нашли.

— Выходим в море, но не идем далеко. Сразу же разворачиваемся и попробуем поймать термик у Кадыкиойя! — я передал через Прокопьева новый приказ.

Так пилоты будут знать, чего ожидать. А еще, если что-то случится со мной, смогут попробовать вырваться сами. Французы, выдержав паузу, словно давая нам шанс одуматься, снова взялись за ружья… И в этот момент я разглядел вспышки света где-то на грани горизонта. Сначала показалось, что это просто блики на воде, но в них был смысл.

Мы идем!

Кто-то неизвестный раз за разом передавал только эти два слова.

Лорд Кардиган смотрел над дым, поднимающийся над Балаклавской бухтой. Какой бы безумной ни казалась на первый взгляд идея русских добраться до союзного флота, некоторого успеха им точно удалось добиться. Вряд ли что-то серьезное, все же на кораблях было около двух тысяч солдат, и они бы легко отогнали шары русских даже ружейным огнем… Хотя какие это шары⁈ Давно нужно было придумать им другое название. В глубине души английского лорда поселилось сомнение, что враг повредил только торговые суда.