Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 27)

Новая задача оказалась гораздо проще, и мы договорились. В течение часа кузнец обещал доработать под заклепки десять ракет. Я же дождался первую из них и тут же побежал к деревянному цеху, где под мим чутким руководством на нее выточили деревянное кольцо. С четырьмя крыльями. Потом все это пропитали какой-то корабельной смесью для защиты от огня, и конструкция была готова к первому эксперименту.

Я поставил направляющие, на них уложил ракету, одел на нее кольцо, закрепив на пазах. Получилось не очень крепко, шатается. Такое соединение, если и выдержит, то полет будет не сильно лучше, чем с палочным стабилизатором. Нужно было чем-то зафиксировать контакт дерева и металла, но чем?

Взгляд пробежался по сторонам и остановился на горке пуль рядом с разобранным штуцером. Это был чей-то чужой заказ, но, уверен, человек не обидится, если я позаимствую у него одну пулю. Не знаю, что это, свинец или олово — в любом случае, металл мягкий, а значит мне сгодится. Я разрезал пулю на части обычным ножом, вырезал внутри кольца с крыльями углубления и на клей посадил туда эти два кусочка. Теперь осталось одеть все это на ракету, и готово.

Можно было возвращаться к пускам. Я установил ракету на направляющие, покачал… Мягкий металл уже помог, расперев кольцо, но это было еще не все. Я снарядил ракету, поджег запал, пороховая смесь задымила, разогревая ствол и выталкивая огненные газы. Легкий скрежет, и ракета вырвалась на волю, покачнув деревянными крыльями. И те удержались! То ли распорка сама по себе сработала, то ли расплавилась и вовсе намертво все связала[16]…

Я запускал ракету почти параллельно земле, и та пролетела не очень далеко. Но это был полет практически по прямой! Гораздо лучше, чем то, что я видел во время сражения на Альме. С новыми ракетами точно можно будет рассчитывать на что-то большее, чем массовый залп. Кузнечная ковка для дальних обстрелов или операций особой важности, кольца — для средней дистанции и повседневной работы. Хорошо же? Хорошо!

Еще бы что-то придумать с взрывателем, но вносить изменения внутри ракеты было что-то боязно…

— Вообще, старые ракеты были поставлены на вооружение императорской приемкой, — неожиданно занудно напомнила о себе старая память этого тела. — Нарушение условий использования и технологий может быть рассмотрено судом как вредительство…

— Удивительно, — хриплый голос, уже не в моей голове, а в реальности заставил обернуться.

Кузнец не удержался и пошел за мной посмотреть, что же именно я делал.

— А что удивительного? — спросил я.

— Видел я ракеты. И наши, и Конгрива. Пускали их на двести пятьдесят ярдов, целый десяток извели, а одну-единственную барку поразить не смогли[17]! А у вас — как стрела полетела. Это же не случайность?

— Не случайность, — кивнул я, ожидая продолжения.

— Тогда… — кузнец задумался. — Еще вопрос. А те, что я делаю, и эта ваша доработка — что на самом деле лучше?

— Мое кольцо дешевле и быстрее в изготовлении, на этом плюсы заканчиваются, — я развел руками. — Сложность запуска, высокая вероятность ошибки, подверженная вибрации конструкция…

Аж самому грустно стало.

— Тогда я, пожалуй, позову пару старых друзей, — неожиданно сказал кузнец. — Мои учителя, раньше они тоже работали на севастопольской верфи, сейчас отошли от дел. Силы уже не те, но все вместе мы вам точно выдадим с десяток дополнительных ракет с твердым крылом.

По спине побежали мурашки.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Дмитрий, — ответил кузнец, неожиданно смутившись. — Дмитрий Александрович.

Без фамилии. Еще у многих обычных людей ее пока нет. Те же мои ефрейторы, Игнатьев и Николаев, тоже ведь, наверно, сначала были Игнатьевичем и Николаевичем, но потом выправили документы.

— Спасибо, Дмитрий Александрович, — я подошел и крепко пожал огромную ладонь. — Вы, кстати, тоже зовите меня по имени.

После этого контакт с корабельным мастером и кузнецом окончательно наладился. Как раз подошли матросы во главе с мичманом Алферовым, и я оставил эту команду отрабатывать пуски ракет. Задача — поразить цель каждым видом ракет три раза, зафиксировать результаты. Бить на дистанциях сто, двести, триста, четыреста и пятьсот метров. Если какая-то ракета на прошлом рубеже ни разу не поразила цель, дальше она не идет.

— Сорок пять ракет потратим, ни одного врага не убив, — присела на уши память.

— Ты шестьсот потратил и тоже никого не убил, — возразил я. — Если научимся использовать ракеты, то потом они принесут гораздо больше пользы.

Теперь у меня были заняты и дельтапланеристы, и ракетчики. Оставалось разобраться с пехотой. Сегодня с тренировочной ротой занимался бородач Игнатьев. Я крепко пожал ему руку, а потом попросил взять старую гладкоствольную винтовку и зарядить ее, используя только пятую часть положенного пороха. После мы растянули одну из запасных бурок и выстрелили.

Пробили насквозь — совсем не то, что я ожидал. Потом еще пару раз уменьшали заряд и еще. Пуля, что свинцовая, что деревянная, которую я выстрогал от безнадеги, все так же делала дырки в овечьей шкуре. Кто бы знал, что порох — даже старый, дымный — настолько силен? В книгах про это почему-то не пишут.

— Ваше благородие, а что вы хотите, чтобы получилось? — осторожно спросил ефрейтор.

— Потешное оружие, — я не стал ничего скрывать. — Чтобы тренироваться брать окопы почти как в бою, но при этом без риска для жизни.

— Так может пыж? — предложил Игнатьев, потом сыпанул в ружье буквально несколько крупиц пороха, забил похожий на таблетку кусок войлока и выстрелил.

Грохот был, пыж вполне заметно ударил по бурке, и та при этом только покачнулась. Идеально. Значит, местному аналогу страйкбола — быть[18].

Я поблагодарил Игнатьева — и чего сразу не спросил того, кто в этом разбирается? Потом построил солдат, и ефрейтор еще раз показал выстрел пыжом. Я оглядел стройные ряды своих будущих штурмовиков. Хмурые лица, кто-то переминается с ноги на ногу, кто-то косится куда-то в сторону… Кажется, пока никто не горит желанием тратить время зря. По крайней мере, как им это кажется.

— Задача на сегодня! — я и не подумал сдавать назад. — Весь день вы отрабатываете штурм окопа и редута. Завтра показываете мне идеальную стратегию для атаки и защиты. Какой закладывать заряд и где взять пыжи, чтобы не покалечить друг друга, вам покажет ефрейтор Игнатьев. Все ясно?

— Так точно, ваше благородие! — снова рев.

— Тогда удивите меня, — я отошел от строя и подозвал Игнатьева уже на отдельный разговор.

Несмотря на не самые большие траты, порох мы все равно расходуем. А просто так мне его никто давать не будет. Так что сегодня используем часть боевого запаса, а на завтра ефрейтор должен будет договориться с Лесовским, чтобы тот поменял часть тушенки на все необходимое для тренировок. А еще кое-что я планировал выбить из Корнилова, когда ближе к вечеру буду представлять ему летучих разведчиков. Ну и ракеты заодно.

Посмотрев на первую неудачную попытку добраться до окопа сквозь встречный залп пыжами, я снова взял ноги в руки и отправился обратно к мастерским. И вот тут меня смогли удивить. Первым, что я услышал, был громогласный смех в вышине. Присмотрелся — это мой дельтаплан парил метрах в пятидесяти над землей, притом что я пока запрещал подниматься выше двадцати. А главное — на дугах под ним я неожиданно разглядел не одного из своих матросов.

— Степан! — заорал я во весь голос. — Какими судьбами? И… Спускайся-ка на землю, казак!

Степан что-то закричал в ответ. Ветер сносил все звуки в сторону, и я ничего не расслышал, но шар с крыльями начал медленно опускаться все ниже и ниже. Значит, хотя бы меня поняли. Я ускорился, навстречу выскочил мичман Алферов с красным от волнения лицом и тут же принялся докладывать.

— Мы начали испытания, господин штабс-капитан. Пошли сначала в сторону уменьшения размера шара, как вы и приказывали. Все сработало! Пришлось помогать у земли, но, стоило поймать ветер, и человек все равно поднимался в воздух.

— Дальше, — мне хотелось потереть руки.

— В процессе выяснилось, что управление шаром требует сноровки и физической силы — на высоте потоки ветра так и норовят тебя перевернуть! Мы уже хотели остановить испытания до вашего возвращения, когда пришел подпоручик Эристов и предложил свои услуги. И, ваше благородие, у него действительно получалось гораздо лучше!

Я задумался, что тут могло сыграть свою роль. Жизнь в седле, когда молодые казаки с детства учатся управлять своими конями, или сила рук, пришедшая в результате бесконечных тренировок с шашкой? Все могло быть. Но Степан спускался довольно уверенно, причем не только за счет клапана, выпускающего газ из шара… Словно инстинктом ощутив, как это работает, казак надавил на переднюю дугу. Перенес туда вес, а дальше уже и крылья начали работать на спуск.

В один момент мне показалось, что сейчас вся конструкция свалится в штопор, но подвинуть махину шара было не так-то просто. Он лишь немного покачнулся и продолжил полет в относительно горизонтальной плоскости. Да и сам казак понял, что переборщил, и начал закладывать более спокойную дугу.

— Григорий! Ну, ты удумал! Вот это вещь! — едва приземлившись, Степан передал дельтаплан матросам и бросился ко мне обниматься. — А меня, кстати, выписали!