Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 20)

— Они пришли в Петропавловск? — выдохнул кто-то.

— «Диана» пришла к Де-Кастри, как и было запланировано… — я выдержал паузу. — А вот «Аврора» пострадала, пошла в переход через океан, не закупив все припасы. В итоге цинга, часть экипажа погибла, но… Да, судно пришло к Петропавловску, и губернатор Завойко убедил капитана и команду поддержать его в случае штурма.

— Что дальше? — глаза Корнилова блестели. Да, теперь он видел шанс на победу.

— Вход в бухту перегородили бунами, «Аврору» и военный транспорт «Двина» поставили правыми бортами к морю, чтобы они могли поддерживать форты огнем. Пушки же с левого борта сняли на берег, чтобы усилить батареи. Там даже один лишний выстрел мог решить исход боя. На основной батарее, на косе Кошечной, которая частично закрывала вход в бухту, стояло всего десять 36-фунтовых орудий. Собственно, вот и все вводные. Как думаете, чем закончился штурм?

Я вгляделся в окружающие меня сосредоточенные лица. Им были интересны и неожиданные новости, и детали близкого им морского сражения, но, кажется, я переборщил с реализмом. Теперь это была не теория, это были жизни конкретных людей, и цинично перебирать варианты судьбы своих товарищей по оружию никто не собирался. Для местных это в принципе не могло быть игрой.

— Они отбились, — я первым нарушил повисшую паузу. — Враг заставил замолчать две батареи, но остальные не сдались. Попытки достать стоящие в бухте корабли тоже не привели к успеху, а десант в шестьсот французов, увидев идущую им навстречу сотню защитников города, побросал захваченные в месте высадки пушки и отступил.

Накопившееся напряжение разом куда-то исчезло. Лица посветлели, то тут, то там было видно улыбки. Даже Корнилов позволил себе расслабиться, но потом снова стал серьезным.

— Я на самом деле очень рад. Спасибо вам, Григорий Дмитриевич, что смогли добыть эту информацию и поделились с нами, но… Вы же начинали с того, что это как-то может помочь в сражении против более сильного флота? Пока я не вижу того самого ответа.

— Все так, — я кивнул. — Но я просто не рассказал еще одну очень важную деталь. Перед самым началом первого штурма английский адмирал, который и привел к Петропавловску эту эскадру, взял пистолет и застрелился.

— Что? — такого продолжения точно никто не ожидал.

— Англичане говорят, что это случайность. Ошибка при чистке оружия, но у меня есть другое объяснение. Помните, с чего началась эта история? С погони за «Авророй» и «Дианой», чтобы не дать им добраться до мягкого подбрюшья английской империи. И вот представьте себя на месте того самого Дэвида Прайса: он нагоняет врага, подходит к городу, а корабль там только один. Где второй? Уверен, он уже рисовал себе картины, как тот летит к берегам Китая и громит все, до чего может дотянуться. То, что так любят делать сами англичане и что они поэтому видят в других.

— Значит, вот что вы предлагаете, — Корнилов задумался. — Дать врагам то, чего они ждут и чего так боятся.

Я ничего не говорил. Молчал, давая адмиралам сначала обдумать эту мысль, попробовать ее на вкус…

Глава 11

В воздухе висело напряжение. Казалось, что его стало даже больше, чем табачного дыма. Невольно мелькнула мысль, что если в соседней комнате есть дамы, то они нас уже потеряли.

— Допустим… — нарушил паузу Корнилов. — Я мог бы дать разрешение на такую операцию. Часть кораблей на подводное заграждение, часть — на поддержку фортов… Но свободный фрегат все равно найдется.

— Еще три корабля нужны на плавучие госпитали, — напомнил Тотлебен.

— Все равно… «Императрице Марии» всего год, даже под боковым ветром ее непросто догнать, — адмирал вроде бы и соглашался, но в то же время в его голосе звучало неприкрытое сомнение. И что его останавливает?

— Я могу бросить клич среди своих, — подал голос Нахимов. — Добровольцы, которые выберут славную смерть на море вместо суши, точно найдутся.

— Почему сразу смерть? — не выдержал я. — Наоборот, не нужно никаких самоубийственных миссий. Никаких сражений! Просто топить транспорты с припасами. Не надо даже пытаться захватывать ничего.

— Все-таки ты не моряк. Что-то знаешь, но море нельзя понять по книгам, — неожиданно грустно ответил Истомин. И куда делись его недавние живость и веселье? — Черное море закрыто. Через Босфор и Дарданеллы не пробиться даже с боем, в реки морские корабли опять же не зайдут… Можно было бы убрать балласт, чтобы уменьшить осадку, но без него они перевернутся от малейшей качки, и даже так дальше устья пройти не получится.

— Азовское море, — набросил кто-то со стороны.

— Если за рейдером погонится эскадра, то Керчи не выстоять, — покачал головой Истомин.

— Да, в следующем году перед началом большой навигации надо будет обязательно ее укрепить, — кивнул Корнилов.

Я же невольно сглотнул. В нашей истории Корнилов погибнет через месяц, про укрепление прохода в Азовское море никто или не подумает, или не уделит ему должного внимания, и англичане с французами его захватят. А потом будут несколько месяцев грабить все города, до которых смогут добраться. Больше двухсот транспортных барж, участвующих в снабжении Крыма, будут сожжены. А не случись этого… Кто знает, сколько бы еще продержался город?

— Стоп! — я поднял руки, останавливая самого себя и адмиралов заодно. — Почему вы думаете, что преследование неизбежно? Разве парусный корабль не может плавать автономно почти полгода? Да, с базой для ремонта и отдыха было бы удобнее, но опять же: если просто топить купцов и торговцев, а нужна ли она?

— Преследование неизбежно, — улыбка Корнилова получилась грустной. — Один непришедший по графику торговец могут принять за случайность. Два — уже нет. Будут отправлены корабли поддержки, товары станут возить караванами с прикрытием. Можно пройтись по портам Дунайских княжеств огнем и мечом, но наш корабль заметят. Так или иначе, и тогда начнется погоня. Мы сможем уходить только по ветру, враг, скорее всего, отправит паровой корабль. И малейший штиль приведет к тому, что мы встанем, а они нет.

— И нас расстреляют, зайдя с безопасного направления, — добавил Нахимов.

— Если в ближнем бою разницы между старыми и новыми кораблями не так много, — добавил кто-то со стороны, — то в плане маневра пар, конечно, дает явное преимущество.

— А если нам тоже отправить пароход? — спросил еще один голос со стороны.

— Тогда придется забыть про автономность, — тут уже я знал ответ. — Если новые пароходофрегаты могут брать с собой запас угля на пару недель, то переделанные старые порой способны плыть без поддержки всего два дня. Это я про «Ройял Джордж», один из линкоров, что недавно ходил к Санкт-Петербургу… Так что для рейдерства нам нужен парус и только парус.

— Интересная информация, — задумался Корнилов. — Кто бы знал, что «Ройял Джордж» так слаб. Сто двадцать пушек, и в то же время не может уйти дальше, чем на сутки, от базы или кораблей поддержки. На этом можно было бы играть.

— Здесь у нас столь явно слабых кораблей нет, — я покачал головой. — Но… Я понял, что без ветра нас догонят, и поэтому Меншиков никогда не даст разрешение на большое сражение, чтобы не потерять просто так весь флот. Вы тоже так думаете в глубине души, но одним кораблем рискнуть готовы.

— Не рискнуть кораблем… Рискнуть вместе с ним, — Нахимов сверкнул глазами. — В такой рейд в один конец я бы отправил корабль только с собой на мостике.

Мне захотелось выругаться. И как моя идея безопасно пощипать англичан превратилась в самоубийственную миссию? Причем миссию, которую все собравшиеся считают моей идеей.

— А следить за морем? Уходить, если увидите врага? Менять курс ночью?

— Если уходить с обычных маршрутов, можно попробовать, но это агония… Море только кажется огромным. На самом деле здесь всюду глаза, а парус достаточно возвышается над горизонтом, чтобы нас заметили издалека.

— Дым из труб видно еще дальше… — начал я, но сразу понял, что подобные мелочи никого не убедят. Эти люди решили, что готовы рискнуть жизнью, чтобы облегчить судьбу тех, кто примет бой в городе. Решили и не собирались менять свое решение просто так.

— Не надо нервничать, Григорий Дмитриевич, — Тотлебен ухватил меня за руку. — Давайте оставим море тем, кто в нем понимает гораздо лучше нас, и вернемся в большой зал. Дамы уже, наверно, начали скучать.

Меня осенило.

— А вы правильно сказали, Эдуард Иванович, — закивал я. — Каждому нужно оставить то, что он делает лучше других. Вот только пехота лучше нас стреляет и колет штыком, но разве ей будет легче без ваших укреплений?

— Что вы имеете в виду? Можно сделать укрепления для флота? — удивился Тотлебен.

— Не укрепления, но что вы скажете на возможность всегда замечать врага раньше, чем это сделает он? — я постарался найти взглядом отошедшего было Корнилова.

Слова сейчас никого ни в чем не убедят. На слово можно поверить, когда тебе рассказывают о том, что ты считаешь реальным изначально. А вот когда речь идет о совсем новом, о неведомом, тогда раздвинуть границы реальности можно только силой, только самым главным аргументом науки — экспериментом.

Я подбежал к подсвечнику и вытащил горящую свечу, потом схватил сервировочный нож и… Взгляд прошелся по скатерти — не то, слишком тяжелая. Рядом раздался громкий трубный звук — один из моряков высморкался в огромный, похожий на простыню, платок. Точно, у меня ведь есть такой же, Ефим укладывал с утра. Огромный, легкий, чистый шелк — в общем, то, что нужно.