Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 146)

— Известны данные его тестовой модели, — порадовал меня Михаил. — Выдает одну лошадиную силу и при этом весит вместе с котлом 6 килограммов.

Я тут же сравнил с тем, что есть у нас. Вес больше, 122 килограмма, но так это и не образец, а рабочая модель. Плюс у нас не только котел и паровая машина, сюда же входят еще и конденсатор с рекуператором. Вместе с лучшей сталью, которую мы получали в конвертере Петрушевского, все вместе это давало нам почти 50 лошадиных сил.

— У него 6 килограммов на лошадиную силу, и неизвестно, удастся ли сохранить это соотношение при росте модели. У нас 2 с хвостиком! Почти в три раза мощнее, — я озвучил разницу, невольно думая о скорости прогресса.

Еще ведь совсем недавно ученые мужи считали, что меньше 10 килограммов на лошадиную силу не может быть в принципе. И вот уже в разных странах самые разные люди легко рвут эти представления на части. Ладно я… Но ведь и другие не отстают, стоило им только осознать, что это возможно.

— А что во Франции? — Николай напомнил, что у нас не один противник.

— Белльвиль совершенствует котлы и тоже перешел к идее использования множества небольших трубок. Братья Диетц переключились с локомотивов на облегченные паровые двигатели, — Михаил на мгновение задумался и продолжил. — Мне кажется, что во Франции этот процесс идет более системно. Есть те, кто работают только над двигателями, а есть те, кто готовы воспользоваться их трудами. Например, лейтенант флота Феликс дю Тампль недавно взял патент на «аппарат для воздушного передвижения посредством воспроизводства полета птиц».

Я посмотрел на еще один рисунок и понял две очень важные вещи. Первая: Европа пока старается не столько догнать нас, сколько сразу перегнать, не веря до конца, что мы идем по самому правильному пути. И этим можно будет воспользоваться… И вторая важная мысль — спасибо Джорджу Кейли с его книгами про полеты птиц. Став вдохновителем сотен изобретателей, он в то же время направил их идеи немного не в ту сторону. И вот уже который инженер вместо того, чтобы попытаться понять сам принцип полета и рассчитать его модель, просто берет и пытается перерисовать какую-то птицу из своего двора.

— Что-то еще? — я посмотрел на Михаила.

— Большинство работ для военных засекречено, — напомнил тот. — Но из интересного… Вот вы, Григорий Дмитриевич, посчитали, что ваша машина требует два килограмма на одну лошадиную силу, а французский математик Ландюр написал недавно статью, где уверял, что мы легко сможем выйти на один килограмм. А если воспользоваться высокими давлениями, то и того больше.

На меня бросили быстрый взгляд.

— Справедливо, — я согласился с выводами француза. — Вот только повышение давления должно идти вместе с повышением качества стали. А заодно и способов ее соединения. Того, что есть сейчас, решительно недостаточно. И если те же французы или англичане в погоне за мощностью попытаются шагнуть за десять атмосфер, то мне их будет даже жаль. Совсем немного, но…

— Кстати, в Англии недавно использовали серебряную пайку для соединения стенок котла, — Михаил попытался натолкнуть меня на какую-то мысль.

И ведь натолкнул! Пайка, сварка — похоже на рифму. А что мешает нам эту самую сварку освоить? Паровая машина — есть, генератор — почти есть, но довести его до ума не так уж сложно. Дальше — для сварки мне будет нужно напряжение повыше. То, чего хватило для лампочки, будет недостаточно для стали. И тогда… Трансформатор — я вспомнил то, с чего и началось мое попадание в это время.

Ни разу не собирал и не разбирал его, но ведь принцип известен даже школьнику… После разговоров с Якоби знания об электричестве начали пробуждаться в памяти. А трансформаторы строятся на простейшей электромагнитной индукции, которую открыл еще Фарадей. Подаем напряжение на первичную обмотку, формируем магнитный поток и на второй обмотке снимаем. И чем больше или меньше витков со второй стороны будет, тем выше или ниже будет напряжение. Просто же?

Возможно, я что-то не учел, но теперь хотя бы точно будет с чего начать. И со сваркой, и с электролизом. Идея получения алюминия в достаточном количестве давно сидела в голове. И ведь в реальной истории с этим справятся всего через шесть лет, так неужели я после прорывов в небе не смогу сделать и этот маленький шажок?

Смогу! Точно смогу!

— А вы понимаете, что уже проиграли? — неожиданно в разговор ворвался тихий голос Стервы. И ведь показалось же, что после выздоровления брата характер у нее стал получше, но нет. Некоторые вещи не меняются.

— Почему? — я первым справился с удивлением.

— Разве не очевидно? — Стерва говорила, даже не поднявшись со своего места. — Тебе же только что рассказали. В других странах над подчинением неба работают десятки инженеров, сотни людей, в это вложены сотни тысяч фунтов и франков. Так какие шансы у тебя, одиночки, с ними справиться?

— Пока справлялся.

— Везение! Ты — один. Пока тебе улыбается удача и, кажется, что все хорошо. Но стоит тебе хоть один раз ошибиться, и все! Ты падешь, и некому будет догонять наших врагов. У них же: ошибся один, и уже сотни готовы впиться ему в глотку, чтобы занять его место.

— А мне казалось, что вы верите в бога, Юлия Вильгельмовна, — вместо меня неожиданно ответил Обухов. Все это время, слушая про воздушные корабли, он молчал, но как дело коснулось изобретений в целом, не выдержал.

— При чем тут бог? — Стерва с трудом сдержалась. В некоторых вопросах просто нельзя позволять себе лишнее.

— Люди равны только для тех, кто смотрит на них как на скот, — неожиданно грубо ответил Павел Матвеевич. — На самом же деле все мы разные. В каждом горит огонь уникальной души, единственное в своей неповторимости отражение бога, и как после этого можно рассчитывать, что любой случайный ученый легко продолжит дело другого? Как он может оказаться лучше, так же он может быть и хуже.

— Будет хуже, заменят, — Стерва не сдавалась. — И давайте забудем про ученых мужей. Как вы сами сказали, мы уникальны, так какова вероятность, что в итоге победит разум одной уникальной души, а не сотен, что будут ей противостоять?

— На все воля божья, — Обухов ответил с немного грустной улыбкой. Словно ему самому уже пришлось столкнуться с этой волей и принять ее.

— И это весь ваш ответ? — Стерва фыркнула, уже посчитав себя победительницей.

— Я хотел сказать, что пусть с их стороны будут сотни душ, с нашей стороны будут тысячи.

— Что вы имеете в виду? А то я что-то не вижу других покорителей неба, кроме капитана Щербачева. И ведь что характерно, Григорий Дмитриевич за свои секреты готов глотку перегрызть. Вон, даже великому князю Константину вызов бросил, лишь бы не выпускать их из своих рук.

У меня даже горло свело от обиды. Не ожидал такого взгляда на попытку украсть дело всей моей местной жизни. А вот Обухов ни капли не смутился.

— А вы не знали, что двигатели капитана уже сейчас может купить любой?

— Те, что остались после кровавой атаки на Мемель? — Стерва сказала это так, что было непонятно, одобряет она мой рейд или осуждает.

— Они. И те, что продолжают каждый день выпускаться Волковским заводом, — добавил Обухов. — Шестьдесят рублей, и любой сможет получить двигатель, чтобы не на бумаге, не в теории воплотить свои идеи, а сразу превратить их во что-то реальное. Вот что такое настоящее единство народа и науки.

— Шестьдесят рублей — две годовые зарплаты обычного мужика. Треть оклада того же капитана. Кто сможет позволить себе такую покупку? Элита империи? А будет ли у ее представителей время и желание заниматься вашей наукой? Поверьте, у них и так все хорошо.

— Не стоит недооценивать элиты империи, — сухо вмешался в разговор Николай. — Не скажу, что это интересно мне самому, но половина выпускников Царскосельского лицея этого года уже стоит в очереди, чтобы попробовать проверить остроту своего разума. Что уж говорить про военные или инженерные училища. Там студенты собираются в группы по десять, двадцать человек и покупают двигатели вскладчину, чтобы уже вместе работать над тем, как его использовать.

Я только рот приоткрыл, слушая этот разговор. Нет, я мечтал, что мои паровые двигатели в свободной продаже станут популярны, но почему-то представлял, что они заинтересуют в основном обычных людей. Недооценил дворян и, как сказала Стерва, элиту империи — а они пока совсем еще не аморфная, ничего не желающая масса начала 20-го века. Нет, они молоды, сильны, горят желанием изменить этот мир!

— Деньги не остановили и простых людей, — снова заговорил Обухов. — Браун Томпсон по примеру того, как капитан поступил в Севастополе, подготовил группу торговых представителей. И те уже заключили договоры с двумя сельскими общинами рядом со столицей.

— Выжали из бедняков остатки денег!

— Они получили все бесплатно. Вернее, будут расплачиваться с прибыли, что получат с дополнительно освоенных земель. Размеры которых, естественно, были оговорены заранее. Как и свойства землекопных машин, которые Волковский завод изготовит под эти двигатели.

Я продолжал молчать. Невероятно, столько мечтал, что смогу помочь не одному лишь Севастополю, но и кому-то еще. И вот мои изобретения начали менять жизнь страны, а я ведь чуть это не пропустил. Просто не поверил, что Томпсон успеет так быстро развернуться, но, кажется, недооценил американца… Надеюсь, и на юге те машины, что мы довезли до Ростова и начали предлагать местным, тоже начнут расходиться. Там-то свободной земли побольше, чем на севере, будет!