Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 121)

— Мне кажется, император больше бы одобрил, если бы мы выдавали паровые машины прежде всего тем, кто сможет принести пользу Отечеству, — Волохов все еще сомневался, уж слишком новомодной оказалась для него эта задумка.

— И это было бы правильно, соберись мы остановиться, — начал я, а потом попробовал объяснить, чего на самом деле хочу. — Представьте, что через несколько лет паровая машина — это не дорогая забава, доступная лишь крупным заводам, а то, что есть в каждой семье. Как лампа, например… Кто-то с ее помощью колет дрова, кто-то печатает книги, кто-то использует для вспашки земли.

— Это, конечно, неплохо, но зачем?

— Вы видели, сколько людей мы собрали на фабрики ЛИСа? — спросил я. — Это все те, кто в обычной жизни занимался сельским хозяйством. Если бы не война, у нас бы никогда это не получилось. Не разрешили бы, не пришли бы сами люди. Враг подарил нам эту возможность, и нужно сделать так, чтобы она не исчезла в будущем. Чем больше смогут сделать машины, тем больше времени у людей освободится на то, с чем технике уже не справиться. Например, те же изобретения… Представьте, что смогли придумать несколько десятков человек, занимаясь наукой, а что придумают миллионы, если машины станут частью их жизни?

Волохов задумался, и мы перешли к обсуждению финансовой части. За сколько продавать паровики, что брать с тех, кто приобретает их для хозяйства, а что с тех, кто соберется заняться производством. Во втором случае, я был уверен, получение денег можно и отложить. В общем, просидели в спорах чуть ли не до утра, но все-таки сумели договориться.

1 декабря 1854 года

Сегодня мы должны были устанавливать паровую турбину на новый планер. Если прошлые, несмотря на крылья, больше походили на дельтапланы, то этот уже был почти настоящим самолетом. Маленьким, неуклюжим, но… У меня на него были такие надежды. Ведь если получится, то старые «Ласточки» можно будет передать Кардигану в закрытие нашей сделки. Кредиты под деньги лорда сейчас решали многие наши проблемы, но они же и связывали руки.

Потянувшись, я поел утренней каши и уже собрался было выдвигаться к мастерским, когда меня нашел поручик Арсеньев. Адъютант Меншикова, как всегда, был спесив и нарочито учтив.

— Александр Сергеевич просит вас срочно подойти, — он смерил взглядом мой домашний халат. Ефим недавно добыл это хлопковое чудо, и, боже, несмотря на совершенно несерьезную расцветку, как же он был удобен.

— То есть это не приказ? — я задумался. — Тогда скажите, что я буду после обеда, нужно довести до конца одно дело…

— Это приказ, — поморщился Арсеньев, а потом неожиданно уже совсем другим тоном добавил. — Александр Сергеевич просил не распространяться, но вы все же свой. Приехал гонец из Санкт-Петербурга. Александра Федоровна не очень хорошо себя чувствует, и Меншиков считает, что великим князьям в такой момент стоит съездить к матери.

— Вернее, слетать, — я понял, о чем на самом деле думал пресветлый князь. — Одно дело отправить младших сыновей царя своим ходом в путешествие на пару месяцев, и совсем другое, если мы сможем пересечь империю всего за пару дней. И польза, и демонстрация возможностей…

Я попытался вспомнить, а что в будущем известно о болезни Александры Федоровны и об этом отъезде Николая с Михаилом из осажденного Севастополя. А ведь тоже проблема… Вроде бы путешествие и не должно затянуться, а ну как враг именно в это время решит снова начать войну? Без меня!

Глава 12

Следующие часы слились в одну сплошную пелену. Носились инженеры и техники, готовя «Севастополь» к внеплановому вылету. Носился Степан, которому я доверил принять у великих князей технику прыжка с парашютом. Да, без этого я отказался пускать их на борт: мало ли что случится, а трупы царских детей мне не нужны ни на совести, ни на репутации. Носились всякие странные люди. Не знаю, как они прослышали, но, кажется, каждый второй житель города подходил с просьбой передать что-то в столицу.

Сначала я не отказывал. Потом, когда гора посылок стала расти, ввел ограничения, а потом все же начал говорить «нет». Впрочем, последний прием срабатывал не со всеми. Корнилов и Нахимов тоже пожелали передать приветы старым товарищам, с которыми когда-то начинали на Балтике. К счастью, без передачек. Меншиков вложил мне в руку несколько запечатанных писем и записку с адресами. А Николай Николаевич привел с собой Ядовитую Стерву. По просьбе Горчакова великий князь согласился прихватить ее с собой в столицу, и я оказался перед соблазном: соврать, что места больше нет. Увы — оно было.

— Груз на человека — не больше десяти килограммов, — напомнил я и отвернулся.

Черт с ней, со Стервой. От Севастополя до Петербурга всего 1703 километра по прямой — я перепроверил по картам и теперь знал точное расстояние — при скорости в 60 километров в час долетим всего за полтора дня. С учетом ветра и возможного ухода в сторону — за два. Столько можно и потерпеть. Все-таки хорошо, что турбины уже установили. Плохо, что еще не все проверили, но запасные детали для них мы тоже возьмем вместе с Михаилом Михайловичем, так что справимся. А еще можно добавить один обычный паровик. Запас по весу есть, так будет спокойнее.

Выкинув из головы Стерву и двигатели, я вернулся к подготовке. Экспресс-допрос Лесовского — все ли он продумал, чтобы обеспечить нам место для посадки. Мы с Волоховым посылали человека для этого, но пока он еще точно не добрался до Санкт-Петербурга. Так что будем действовать по ростовской схеме. Зависаем, ждем, пока нам выделят какой-нибудь подходящий ангар, ставим мачту, паровую лебедку и вперед — при поддержке великих князей проблем быть не должно.

После Лесовского я зашел к инженерам и доктору Гейнриху — эти должны были составить список, что не особо большое, но редкое мы могли бы привезти из столицы, чтобы ускорить наши исследования. Подумал: все ли учел? И пошел на передовую — у нас почта работала с таким отставанием, что о ней и думать не хотелось. А у многих солдат из сводного морского отряда есть семьи, и подать весточку через столицу будет гораздо быстрее. В общем, каждый из наших написал по письму — вышел еще один мешок на полсотни килограммов, но о них я ни капли не жалел.

Вернувшись и взглянув на часы, я забрался на ящик из-под запасного двигателя и громко прокричал одно-единственное слово:

— Время!

Вот и финальный этап перед стартом. Проверка систем — все работало идеально. Тьфу-тьфу-тьфу. Погрузка гостей — великие князья и прибившаяся к ним Стерва степенно поднялись по сброшенным мосткам.

— Выводим «Севастополь»!

По моей команде техники под присмотром Ильинского включили паровые лебедки. Как все быстро меняется: в первый раз нас вытаскивали присобаченной на скорую руку паровой телегой Руднева, а теперь все красиво, ничего лишнего, словно по-другому и не может быть.

— Что-то хрустит! — испуганно пискнула прижавшаяся к окну Стерва. Никогда не видел ее такой встревоженной. Или играет, или на самом деле боится.

— Это фанера, ветер немного прогибает ее, и стыки листов скрипят. Можно было бы собрать их по-жесткому, получилось бы тише. Но шар в полете немного меняет форму, и эта свобода ему нужна.

— А почему меняет? — включился в разговор Михаил. Вот в чьем голосе точно был только интерес. — Я слышал, что те же шары просто надувают поплотнее, и все. Разве тут не работает правило, чем больше газа закачаем, тем лучше?

— Отвечу с конца, — я запустил котлы и принялся ждать, пока в них снова вырастет давление. Несколько минут у нас теперь было. — Это правило с воздухом точно не работает. Вернее, не так — количество водорода в шаре влияет на то, сколько он сможет поднять. Но важно и то, в каком этот водород находится состоянии. Чем сильнее его сжимать, тем больше он будет походить по плотности на обычный воздух, и значит, тем меньше будет его подъемная сила.

— И как вы это узнали? — спросил Михаил.

— Изучали. Например, те же корабли и пушки не строят наугад. Тоже изучают баллистику снарядов, крепость металлов, силу пороха — собирают все это вместе и пытаются найти идеальную комбинацию, — я заметил, как переглянулись великие князья, кажется, не все так хорошо с научным подходом по другим направлениям. — Кстати, свободное размещение водорода в шаре выполняет и еще одну очень важную роль…

— Какую? — попалась на паузу Стерва. Страх уже почти исчез из ее взгляда, вот только эта пауза — затишье перед бурей, которая может закончиться самой настоящей панической атакой. Так что лучше сейчас, чем потом…

— Вы же помните фонари в Севастополе, так внутри них горит светильный газ, — продолжил я.

— И шар может так же вспыхнуть от любой искры? — девушка снова начала паниковать.

— Хуже, — признался я. — Если честно, водород может загореться от одного контакта с воздухом. Наберется его слишком много в одном месте, и все — взрыв.

— Я должна выйти! — Стерва рванула к выходу, но Митька уже был наготове и перехватил ее.

— Если вы хотите, то такая возможность еще есть, — холодно продолжил я. — Но если что, то рекомендую сначала дослушать. Порох тоже может взрываться, но вы плаваете на кораблях с ним. Или угольная пыль: эта не только взорвется, но и вспыхнет, выжигая воздух даже внутри наших тел… Это опасности, которые известны, которые мы контролируем и поэтому можем находиться рядом с их источниками. Водород не сильно отличается.