Антон Дементьев – Мальчик, которому рано пришлось повзрослеть (страница 4)

Выбрав себе наиболее удобный кинжал, я попытался закрепить его на поясе. Сделать это удалось, хотя клинок задевал ногу. Нужно будет придумать, как прикрепить ножны к плащу за спиной. Оставшиеся кинжалы и метательные ножи я решил продать — они принесут дополнительные деньги на жильё и обучение. А там возможно и для Аглаиды что-то потребуется.

Всё прочее, как то одежда, личные вещи, нательное белье и даже какое-то подобие амулета я трогать побрезговал, оставив всё на телах. Утром или сожжём их, или похороним, как трактирщик решит. В принципе, всё остальное будем решать уже завтра, а сейчас надо было идти спать. Надеюсь, в этот раз мне ничего не помешает уснуть, иначе я за себя не ручаюсь.

Добравшись до своей комнаты, я буквально упал лицом в подушку, наплевав на всякий грохот и клопов. Пускай грызут, я устал, в первую очередь морально, да и маны я потратил непозволительно много. Когда шок прошёл окончательно, я заглянул внутрь себя и понял, что на то количество маны, что я сдуру выпустил, можно было покрыть намного большее пространство ледяными кольями. Ну да чего уж теперь об этом думать. Как говорил кто-то из местных там, в деревне, “после драки кулаками не машут”.

Утро встретило меня тишиной. Моё первое утро, когда никакая пернатая сволочь с гребешком не будила меня ни свет, ни заря. Однозначно, это было бы самое доброе утро за долгое время, если бы не осознание того, что было прошлой ночью, однако теперь этот совершенный факт воспринимался спокойнее. Уверен, мне ещё не раз предстоит отнять чью-то жизнь по воле случая или защищая собственную, так что придётся смириться.

Что примечательно, голова прошла после вчерашнего удара, а вот глаз всё ещё болел и будто опух или отёк, что неприятно чувствовалось и отдавало болью каждый раз, когда я пытался до него дотронуться. Видеть это не мешало, а на ощущения можно попробовать не обращать внимание.

Кое-как натянув сапоги и укутавшись в плащ, я спустился вниз. Вещи всё ещё оставались в комнате, но теперь беспокоиться об их сохранности было не из-за кого. Трактир встретил меня тишиной и чистотой, что так нехарактерно для данного заведения. Может, удача, а может табличка “закрыто” на двери были тому причиной, но с кухни не тянуло звуками масла, а в помещение не витал кислый запах дешевого пойла. За стойкой привычным истуканом стоял трактирщик и что-то копошился. Окончательно спустившись на первый этаж, я понял, что он пьёт.

– Вредно пить ни свет, ни заря, – укоризненно заметил я. – Как самочувствие?

– Доброго утра вам, господин волшебник! – Не очень громко, но со всем уважением кивнул он мне, отставляя недопитую кружку. – Простите, не знаю имени…

– Арантин, – для рукопожатия я бы не дотянулся до него, а поэтому просто поднял руку ладонью к нему, будто здороваясь.

– А меня Борисом звать.

– И сказал бы, что рад познакомиться, да только вчерашние события всё портят. Попутчик мой не приходил в себя, не знаете?

– Тут не объявлялся, – безразлично пожал плечами мужчина, отхлебывая вновь из кружки. – Ещё раз хочу поблагодарить за спасение моих девочек.

– Так выпала карта… – пробурчал я, но сделал это так, чтобы собеседник не расслышал. – Рад, что всё обошлось. Как они, кстати?

– Спят ещё. Женушка дала им какой-то настой и они быстро уснули в своей комнате, – Борис кивнул куда-то неопределённо в сторону стены за бочками, после чего как-то внимательно посмотрел на меня и чуть ли не взвизгнул: – Ой, да что ж это я? Ваш глаз…

– Всё нормально, почти не болит.

– Нет, ну как же! Ну так нельзя! – сокрушался мой собеседник. С неестественной для его комплекции тела прытью он нырнул в недра кухни, чтобы принести кусок мяса. – Вот, держите. Приложите. Пусть хоть немного полегчает, а?

– Спасибо, – поблагодарил я того за заботу, прикладывая едва теплый кусок к глазу. Неприятная, склизкая прохлада от сырого куска чьей-то плоти действительно уменьшила боль, пусть и не сильно. – Борис…

– Ась?

– Не сочти за наглость, – я деланно улыбнулся, переводя на него оставшийся нетронутый глаз. – Но может там чего осталось со вчера пожевать?

Спустя мгновение мужчина исчез, даже не удостоив ответом, чтобы уже спустя минуту, а то и меньше, вернуться ко мне с разодетой, но всё ещё сонной женой. Видимо, он её просто сдернул с печи, кровати или лавки и потащил за собой. Не думаю, что Борис вообще ложился этой ночью, но вот жену и дочерей спать отправил, чем заслужил толику уважения в моих глазах. Спустя пару минут, на кухне застучали, дело завертелось и завтрак не заставил себя ждать. На шум и вкусный запах выбрались и дочери, запуганно озирающиеся по сторонам, а со стороны открывшейся двери, неожиданно для меня, появился мой спутник.

– Ну надо же, кто очнулся! – деланно удивился я, но, секунду подумав, решил дальше спектакль не разводить. – Шея не болит?

Он кивнул и показал в немых жестах, как сильно у него всё болит, как сильно его негодование и даже показал, чтобы он сделал с теми, кто его даже придушить до конца не смог. Показал очень наглядно и красочно, чем вызвал ступор и покраснение у девчат. На мой короткий вопрос, может ли он в принципе говорить, он неопределённо пожал плечами и отрицательно помотал головой. Скорее всего, горло ему всё же сильно пережали или даже что-то повредили, и поэтому максимум, на что он сейчас будет способен - едва слышно сипеть.

– Не болтай и постарайся по возможности пить как можно дольше и больше горячего, – посоветовал я, надеясь выглядеть дружелюбным. А ну как он с дуру ума возьмёт да повернёт обратно в Гелен - и тогда плакала моя поездка до Уолбриджа на телеге, пешим придётся идти. – Помочь уж ничем не смогу, тут только ждать. Где-то читал, что если поменьше болтать и беречь горло, голос вернется через несколько дней.

– Надеюсь. Спасибо… – Едва слышно прошипел мужик и сел рядом со мной, подперев подбородок.

– Посиди, погоди, скоро есть будем. А там можно и в дорогу отправляться.

Мой спутник ничего на это не ответил, только перевёл на меня задумчивый взгляд, что-то прикинул для себя и как-то неуверенно кивнул, чем окончательно убедил меня в том, что поездка продолжится. Девчата убежали на кухню помогать матушке на кухне и очень скоро завтрак был подан. Вкусная каша на молоке, горячий отвар из ягод без сахара, хлеб, варенье и даже какой-то кисель, от которого стоял запах чего-то не слишком съедобного. Закончив выносить яства, дочки Бориса быстро накрыли стол на шесть персон. Видимо, таким образом нас позвали на семейный завтрак, чему я был совершенно не против.

– Арантин, как глава семьи, я бы хотел тебя в очередной раз поблагодарить за вчерашнюю ситуацию! – Произнёс Борис, когда вся семья и мы собрались за столом. – Я не мастер говорить громкие речи, но ты правда сделал для нас очень большое дело. Я не знаю, что бы мне оставалось, не помоги ты нам вчера. Они ведь не только надругаться могли, но и поубивать нас тут всех, ограбить или даже поджечь. Они ж и заплатить отказались, говоря что за такую выпивку грех платить настоящие деньги. Кстати о деньгах…

– Мы тут посовещались с мужем… – робко начала жена Бориса, чьего имени я так и не удосужился узнать, доставая из передника звенящий мешочек. – Тут не много… Но пожалуйста… От чистого, так сказать, сердца…

– За деньги спасибо, но вы уверены? – Спросил я, не торопясь принимать деньги из рук женщины. – Впереди зима, по всем прогнозам - сильно лютая. Не пожалеете, что отдали?

– Бери, не скромничай! Если бы не ты…

– Да, да, я слышал. Ты передо мной только и делаешь, что рассыпаешься благодарностями, – снисходительно ответил я главе семейства, опускаясь обратно на стул. – Оставьте деньги до конца завтрака, а там и вернёмся к этому разговору. У нас впереди дальняя дорога, хотелось бы набраться сил и подкрепиться как следует.

– А куда путь то держите?

– В Уолбридж, центральный город региона.

– Вона как… Понятно, понятно, – невесть на что утвердительно покивал мужчина. – По делу аль так?

– У меня скоро начнутся занятия в магической школе. Вот, тороплюсь на поступление.

– То есть как поступление? – Не выдержав, спросила одна из девочек, та, у которой волосы были чуть светлее. – Ты же вчера такое делал…

– Я самоучка. Помогал по хозяйству то тут, то там в своей деревне. Нигде не учился, ничего не заканчивал.

В помещении повисла тишина. Все присутствующие даже есть перестали, вытаращив на меня глаза. Я же старался не обращать на это никакого внимания, нарочито спокойно помешивая деревянной ложкой свою порцию каши.

– Мне тут дочки вчера нашептали, что да как вчера было то… – осторожно начал было Борис и невольно поёжился. – Это ж ум за разум заходит… Без учения, без знаний, играючи убить пяток вооруженных мужиков… Да-а-а, дела…

– Не то чтобы играючи. Лучше будет сказать, что мне просто повезло и не более. Будь я ближе к ним, был риск не успеть наколдовать. Давайте лучше поедим.

Остаток завтрака мы провели молча. Оба мужика за столом то и дело порывались что-то у меня спросить или уточнить, а девчата то и дело любопытно зыркали на меня или строили глазки, но я пропускал всё мимо. У меня не было никакого желания что-либо обсуждать или объяснять. Хотелось просто поскорее забраться обратно в повозку и тронуться в путь. Закончив с завтраком и даже насладившись добавкой, уж больно каша пришлась по вкусу, я всё же взял деньги из рук женщины. Там набралось с полсотни меди и две серебряных монеты, что вызвало у меня лишь усмешку. Что ж, спасибо и на этом, “на всякое злато найдётся расплата”.