Антон Дементьев – Мальчик, которого не научили умирать (страница 6)

– Значит, книг моих хочешь…

– Именно так, – запнулся я, не ожидая, что она так резко нарушит долгое молчание. – Мне бы только почитать, не более. Куда-то их уносить я не собираюсь.

– Это понятно. Об ином и нет речи, – сказав, как вынеся вердикт, Морнея вдруг замолчала. Молчала она долго, прежде чем приняла для себя какое решение и продолжила: – Сколько тебе лет, говоришь?

– Не знаю точно, примерно тринадцать.

– И ты понятия не имеешь, кто я и чем занимаюсь?

– Раз вы живете вместе с людьми в деревне, значит, ничем плохим не занимаетесь.

– Травница я… – Практически одними губами, произнесла бабка. – Или торговка… Или алхимик?

– Я лишь знаю, что вы хороший человек.

– Лжёшь. Ты меня не знаешь.

– Вы напоили меня чаем и дали булку. И вчера, и сегодня. Любая могла счесть меня поберушкой и прогнать, а вы так не поступили.

– Не дави на жалость, – Произнесла Морнея, немного прокашлялась и продолжила: – Значит так… Скажу всего лишь раз и повторять не буду. Мне бы пригодились твои молодые силы и рабочие руки. Детей в большинстве своём я не люблю, а дармоедов и подавно, но в тебе есть что-то, из-за чего ты смотришь на всё вокруг не как другие дети. Будто взрослый в облике ребёнка. Поэтому будем делать так: ты помогаешь мне, я помогаю тебе. Услуга за услугу. Уяснил?

– Д-да

Я опешил от того, как меняется наш разговор и в какое русло уходит. Было слишком резко и слишком неожиданно, поэтому смятение застало меня раньше, чем здравомыслие. Передо мной сейчас был совершенно другой человек, с другой манерой общений и энергетикой, и это вводило в некое замешательство. Глубоко вдохнув и выдохнув, я, как мог, постарался привести мысли в порядок. Не сказать, чтобы плохо получалось. Просто Морнея продолжила говорить.

– А теперь, почему я так говорю… Раз ты рассуждаешь, как взрослый, то и поступать я с тобой буду, как с взрослым. Считай это предвзятым отношением, интуицией или ещё чем, но тебе хочется доверять. И я попробую это сделать. Попробую верить незнакомому парнишке, неделю как вытащенному из лесу и едва выжившего, а теперь дошкандыбавшего ко мне за книжками.

Я уверенно кивнул, продолжая молчать и слушать.

– А другие дети уже бы бежали отсюда, сверкая голыми пятками… Что в очередной раз доказывает, что за детским возрастом скрыт ум взрослого человека. Божьи происки или проклятие какое – не знаю, и знать не хочу. А захочешь, сам когда-нибудь расскажешь.

Словно деревянный болванчик, я кивнул ещё пару раз, но так и не проронил ни слова. Шок продолжал отступать, давая место здравому смыслу и логическому мышлению.

Что я вообще знаю про Морнею? Если из деревенских баек, то она ведьма, и, хоть живет в деревне, её дом стараются огибать и с ней лишний раз не заговаривать. Иногда общается со старостой, даруй тому долгих лет жизни и парой семей постарше. Ни детей, ни внуков, никого, уже который год прозябает в гордом одиночестве. Из того, что успел узнать сам: то ли травница, то ли алхимик, но умеет создавать целебные настойки и мази. Впрок таким запастись несложно, а куда остальное? Видимо продаёт? Отсюда напрашивается вывод о свободных деньгах и о том, на что отгроханы такие хоромы. По сравнению с прочими домами, да даже с домом старосты, смотрится по меньшей мере странно и излишне богато. Также имеются книги, к которым я тянусь.

Вывод? Вывод прост, как… Блин, в голове всё перемешалось. В общем, вывод очевиден – надо соглашаться на сделку и побольше держать язык за зубами, если вдруг спросят чего-то не того. И сам не обеднею, и, если повезет, она действительно даст мне возможность почитать. А там, где книги, там новые знания, возможности и всякое прочее. Может, даже, какие-то учебники по магическому искусству найдутся. Хотя, чего это я, совсем уж размечтался…

– Я согласен на взаимопомощь, – наконец, выдавил я, приводя мысли в порядок. – Думаю, всем от этого будет хорошо.

– Однако у меня есть несколько правил…

– Я вас слушаю, – твердо, почти как взрослый, ответил я. Складывалось ощущение, что я попал к какому-то бургомистру или командиру гарнизона. И не знаешь, радоваться или горько рыдать от возникших перемен. – Каковы условия нашей сделки?

– Первое: свобода выбора. Ты сам выбираешь и сам несёшь ответственность за собственный выбор, будь то исполнение моих просьб или их вознаграждение. Если что-то не устраивает, ты вправе отказаться, но не ныть о том, как трудно или сложно. Это твой выбор. Второе: это взаимность. Никаких односторонних поступков, связанных со сделками. И последнее: ты никому не скажешь ни единого слова о том, что увидел, услышал или сделал в этом доме без моего на то ведома.

– Я понял. Я обещаю не нарушить условия нашей сделки.

Мы ударили по рукам. И в этот момент я понял, что чувство тревожности, доселе не отступающее от меня на протяжение всего разговора, неожиданно затихло. Получается, я правильно сделал, что согласился?

Глава III. Книжник

– Если хочешь, теперь можешь обращаться ко мне просто по имени, – прокашлявшись, сказала Морнея и опустилась в кресло, как только мы вышли в главную комнату. – Что-то я уморилась. Видимо, возраст берёт своё…

– Может, воды?

– Нет, просто посижу. Ты, кажется, хотел куда-то сходить…

– Вы позволите…? – голос дрогнул от удивления, что уже можно прямо сейчас, прямо сейчас мне позволять попасть в святая-святых. Я был в нетерпении от того, что больше нет никаких преград, но правила приличия стояли превыше всего.

– Я же тебе сказала, можно на "ты". Не держу, беги.

– А, да, конечно…

Только сейчас я действительно задумался над тем, сколько книг я готов там увидеть: десяток, сотню или хотя бы несколько штук. В этом времени книги всё ещё слишком ценный и дорогой товар. На что-то магическое страшно даже надеяться – слишком сильным может стать разочарование. Однако все мои опасения были напрасны.

Около сотни книг были расположены на полках вдоль стен, покрытые пылью и паутиной. Не веря собственному счастью, я подбежал к ближайшему стеллажу. Название книги было тяжело прочесть под слоем пыли, и даже проведя ладонью по корешку, сделать это не получилось. Испачкавшись, я лишь чихнул, подняв целый ураган пыли. Раскрыв книгу в случайном месте, пробежал глазами по нескольким страницам и сразу понял, что это жизнеописание известного государственного деятеля или полководца. Это могло означать лишь одно: я не забыл, как читать. И это радовало.

Ещё раз осмотрев помещения, мне оставалось лишь тяжело вздохнуть и выбраться в дом за водой и тряпкой. Не пристало месту, где я буду проводить большую часть свободного времени, стоять погребенным под слоями пыли и паутины. Ответственность за себя, свой труд и помещения, где я буду трудиться, частенько выставляли меня в лучшем свете в прошлом и забрасывать эту черту я был не намерен.

Мне удалось кое-как облагородить помещение, и теперь здесь можно было находить и не чихать по несколько раз к ряду. Вспотевший, с потемневшими от пыли руками и замученными глазами, которые додумался тереть пыльными пальцами, я был горд собой. Да, чтение пришлось отложить на несколько часов, но теперь ничто не будет отвлекать от самого процесса.

Взяв ту же книгу, за которую я схватился первый раз, что оказалась неким небольшим учебным пособием по бытовой магии, я погрузился в чтение. Можно от столь жгучего ожидания, а может от переполняющего детский организм эмоций, книга казалось жуть какой интересной. На её страницах описывались общие понимания бытовой магии, пример использования и где чаще всего она применяется. И таких заклинаний было не сказать, что великое множество, но уже на третьем десятке я сбился и перестал вести счет.

Свечи сгорали одна за одной, но я почему-то не обращал на это никакого внимания. Когда крайняя вот-вот должна была догореть, я брал новую и подпаливал от старой, ни на минуту не выпуская книгу из рук. Пришёл в себя я уже ближе к рассвету. Морнея спускалась дважды за ночь в библиотеку, каждый раз замечая меня за книгой. На третий раз она вырвала книгу из моих рук, бережно ставя её обратно.

– Уже рассвело. Пошли наверх, транжира.

– Сейчас, сейчас… Там несколько страниц осталось. Позвольте, дочитаю… – заплетающимся языком выдавил я, жалобно глядя на то, как бесценный фолиант исчез из моих рук. – Я вовсе не хочу завтракать и спать тоже не хочу…

– Это ты ей объяснишь.

Не желая становиться жертвой возможного рукоприкладства, я последовал за ней, но душой я всё ещё желал остаться здесь. В каждой из своих прошлых жизней, когда выдавалась возможность, я читал и расширял кругозор. Помнится, я легко превращался в книжного червя и затворника…

– О Богиня, да что ж это творится?! – жалобно запричитала Люсинда, когда бабка вывела меня наверх. – Пропал! На весь день! Не предупредил! Хорошо хоть бабка Мор предупредила, что ты у неё, когда пересеклись.

Бабка скривилась, но промолчала, отведя взгляд.

– Голодный, холодный, глазки осоловелые! Вроде взрослый, а повёл себя как… мальчишка!

Люсинду переполняло эмоциями. Она так много хотела сказать, что рот безвольно открывался и закрывался в тишине. Мне даже стало как-то неловко, что сумел довести болтливую женщину до такого состояния. Я молча слушал Люсинду, стыдливо опустив глаза в пол.

– Ты просидел внизу почти полдня, даже больше. – раздался голос Морнеи из-за спины. – Если тебе безразлично собственное здоровье, подумай хотя бы о тех, кто о тебе заботится.