Антон Демченко – Шаг первый. Мастер иллюзий (страница 30)
– Есть, есть, – с улыбкой подтвердил Остромиров слова «коллеги». А я смотрел на эту парочку и думал об одном…
– Господа, вы меня, конечно, извините, но… со всеми этими объяснениями у меня возник только один вопрос. С чего вы вообще взяли, что я соглашусь сотрудничать, если это означает целый воз проблем от организации, возраст которой превышает возраст церкви? – спросил я, и в лавке воцарилась тишина.
– Ерофей, возможно, я вас удивлю, но вы
– Не понял, – признался я.
– В тот момент, когда начали торговать конструктами, совмещающими в себе начала классической философии и традиционного подхода волхвов, – пояснил Грац.
– Можно подумать, до меня этого никто не делал. – Я нахмурился.
– Делали… по чуть-чуть, для себя. – Покивал Вышата. – В конце концов, никто не запрещает волхвам заниматься классическим естествознанием, это было бы глупостью, согласитесь? Но вы же понимаете разницу между «для себя» и «для всех»? – К концу фразы его тон из громогласного стал почти вкрадчивым.
– И что же делать? – Честно говоря, я оказался в некоторой растерянности. В голове не укладывалось, как меня угораздило так вляпаться. И почему Бийские… впрочем, черт с ними. За прошедшие полгода они прекрасно показали свое отношение.
– А вот для решения этого вопроса я, как представитель Хольмградского круга волхвов, и приехал. – Хищный оскал Остромирова заставил меня вздрогнуть.
Глава 12
Когда удивление от рассказа Вышаты миновало, и мои мозги, наконец, смогли заработать, как и положено, то первый вопрос, ответ на который я хотел бы получить… мне пришлось придержать при себе. Просто потому, что у моих нынешних собеседников, во-первых, может не оказаться нужной информации, а во-вторых, даже если она им известна, то нет никакой гарантии, что они захотят ею поделиться, и не солгут в ответ на прямой вопрос. В общем, придется мне несколько придержать коней… да и, в конце концов, есть ли для меня сейчас разница, задумывали Бийские этот финт изначально или просто воспользовались подвернувшимся под руку случаем? Впрочем…
– А когда Бийские сообщили обо мне кругу волхвов? – поинтересовался я. Остромиров пожал плечами.
– Ерофей, ты немного не понял. Ни Богдан, ни Ружана ничего не сообщали кругу. Они связались со мной лично, и было это в конце ноября прошлого года, – ответил волхв.
– Понятно, – протянул я. – А вы в курсе, что с тех пор отношения между мной и семьей моих попечителей изрядно охладели?
– Опасаешься, что они решат прекратить наше с тобой предполагаемое сотрудничество? – Еле заметно улыбнулся профессор и повернулся к своему спутнику. – В словах юноши есть резон, не находишь, Вышата?
– М-да. – Волхв тяжело вздохнул и бросил на Граца извиняющийся взгляд. – Сеслав, ты не мог бы оставить нас с Ерофеем наедине? На пару минут, не больше.
– Ох уж мне эти волхвовские тайны, – проскрипел профессор и, поднявшись со стула, вышел на улицу. Только дверь хлопнула.
– Это действительно так секретно? – спросил я.
– Отчасти, – уклончиво ответил Остромиров. Он встал с подоконника, низкого даже для его скромного роста, и принялся мерить комнату шагами. – Можешь считать мои действия заботой о репутации волхвов.
– Вот как? – удивился я, на что волхв только скривился.
– Отчасти, – повторил он, не прекращая метаться по помещению. И куда только подевалось все его веселье? Наконец, Вышата Любомирич остановился и, ткнув пальцем в мою сторону, спросил: – Как ты относишься к своим попечителям?
– Странный вопрос. – Пожал я плечами.
– И все же? – надавил волхв.
– Я им благодарен за помощь и обучение, – коротко ответил я.
– И обижен на то, что тебя фактически выжили из дому, который ты почти начал считать своим. – Вопросом здесь даже не пахло. Чистое утверждение уверенного в своей правоте человека.
– Скажем так, это был неприятный опыт, – осторожно высказался я в ответ, и Остроимиров понимающе покивал, услышав эти слова.
– Ни на секунду не сомневаюсь, – проговорил он.
– А вы что-то знаете о причинах такого странного изменения отношения ко мне со стороны Бийских, не так ли? – Я решил расшевелить собеседника, явно не знающего, с чего начать.
– Да, знаю. – Момент слабости у Остромирова явно прошел, и волхв заговорил четко и внятно: – Как я уже сказал, твои попечители связались со мной в конце ноября прошлого года, но первый разговор о тебе состоялся у нас еще в августе. Тогда Ружана Немировна похвасталась новым учеником, чуть ли не свалившимся на голову ее мужу. Скажу честно, я был удивлен. Дело в том, что волхвы, будь они общинными или изгнанными, не важно, учеников предпочитают набирать из людей устоявшихся, имеющих определенный жизненный опыт и кое-какие знания. Это, к твоему сведению, не прихоть, а своего рода мера безопасности. Юноши и девицы слишком порывисты, слишком резки в суждениях, и это крайне отрицательно сказывается на их обучении и… мировоззрении. Обряд Выбора, проводимый в юном возрасте, оказывает не самое лучшее воздействие на психику посвящаемого, и это доказанный факт. Медицинский. Волхвам не нужны фанатики, а именно они и получаются из молодых «гениев».
– Хотите сказать, что Бийские решили прекратить обучение, чтобы не покорежить мою психику? – недоверчиво усмехнулся я. – Но ведь они не собирались проводить меня через Отбор, это я точно помню. Ружана Немировна предупредила меня об этом еще в начале обучения.
– Да-да, – покивал Остромиров. – Не собирались. Но с твоего позволения, Ерофей, к этому вопросу я вернусь чуть позже, хорошо? А сейчас немного о другом.
– Пожалуйста, – вздохнул я.
– Благодарю. – Вышата Любомирич отвесил мне шутовской поклон. К нему явно вернулось прежнее самообладание и хорошее настроение. – Так, на чем я… ах да! В августе Ружана похвасталась мне учеником, талантливым, схватывающим все на лету. Но был у него и один серьезный минус – возраст. Впрочем, на тот момент она не считала это такой уж большой проблемой. По расчетам Бийских, твое обучение должно было занять примерно два – два с половиной года, после чего они хотели отправить тебя на «практику»… ко мне, чтобы сменить направление обучения и чуть придержать твое развитие.
– Чтоб с ума не сошел, да? – усмехнулся я.
– Именно. По предположениям Ружаны Немировны, на то время как раз придется пик риска спонтанного посвящения, и обращение к другому аспекту волхвования должно было его нивелировать. А по окончании практики мы поздравили бы тебя с двадцатилетием и проводили на службу. А это полтора года жизни по распорядку, и ни единой свободной минуты для занятия волхвованием, и соответственно никакого риска самостоятельной инициации.
– Самостоя… – я оборвал сам себя.
– Дошло, да? – Вздохнул Остромиров. – Такое случается при некоторых условиях… В ноябре мне позвонил Богдан и сообщил, что ученик оказался слишком шустрым и, если не прервать обучение до июня следующего года, он, то есть ты, инициируешься самостоятельно. Учитывая, что этот процесс происходил бы в непосредственной близости от двух волхвов совершенно разных направлений… результат был бы совершенно непредсказуем.
– А сказать мне об этом нельзя было? – вспылил я.
– Нельзя. – Развел руками волхв. – Эмоциональная привязанность между учеником и учителем подпитывает дар и подталкивает его к развитию, что в твоем случае чревато той самой спонтанной инициацией. Кроме того, у тебя было два учителя, направления волхвования которых почти противоположны. Сохранить эту связь значило бы почти гарантированно обречь тебя на сумасшествие, причем в самом ближайшем времени. Не веришь? Тогда попробуй посмотреть со стороны на то, как ты жил этот год. Патенты, изобретения, учеба и работа по восемнадцать часов в сутки… ты действительно считаешь, что такое поведение нормально для шестнадцати-семнадцатилетнего юнца? Вспомни, когда последний раз ты отдыхал? Не медитировал, не убивался на тренировках, а просто гулял по парку, встречался с девчонкой… ну?
– Гулял… девчонки… – Я замер. Мозг напрочь отказывался работать и отчаянно «буксовал».
– То-то же. Вижу, понял. – Удовлетворенно кивнул Остромиров, наблюдая, как меняется выражение моего лица. А я… я испугался. Испугался по-настоящему, до холодной, сосущей пустоты внутри и вставших дыбом волос.
– Полагаю, что сейчас опасность миновала, да? – вздохнув, проговорил я, когда отошел от обрушившегося на меня осознания того, насколько близко я, оказывается, подошел к краю.
– Не совсем, – покачал головой Вышата Любомирич. – По уму, тебе нужно хотя бы на полгода отказаться от волхвования, но, как твой коллега, я понимаю, что это просто нереально. Для тебя это было бы все равно, что привязать руки к туловищу и заставить учиться есть ногами.
– Это точно, – кивнул я. – Значит, профессор Грац…
– Весьма удачный вариант решения твоей проблемы. Поработаешь с ним, налегая на классические манипуляции, и через полгода, думаю, риск самоинициации сойдет на нет. А там уж и я за тебя возьмусь.
– А Бийские… – начал было я, но Остромиров покачал головой.
– Никаких контактов, по крайней мере в ближайшие же полгода, – произнес он. – Разрыв зафиксирован, но стоит тебе с ними увидеться, и придется начинать ту же бодягу сначала. Но это будет гораздо, гораздо сложнее. Обмануть себя не так просто, знаешь ли, как обмануть кого-то другого. Тут не всякая самотренировка поможет.