Антон Демченко – Книга III. Беглец от особых поручений (страница 53)
Это письмо принес все тот же бессменный «почтальон», как всегда отказавшийся назвать свое имя. Попрощавшись с ним, я поднялся в свой кабинет и открыл жесткий конверт, из которого вывалилось несколько бумаг. Среди отчетов по идущему ударными темпами строительству, нашлось сопроводительное письмо от герцога Лауэнбургского и еще один запечатанный конверт… с оттиском в виде двух корон. Официальное послание из Нордвик Дан. Отложив его, я взялся за письмо Оттона Магнусовича…
Как всегда, длинное вступление, пара предостережений, слухи об аресте моего имущества в Хольмграде и замораживании тамошних счетов… и коротко о главном. В послании Нордвик Дан, оказывается, лежит приглашение в посольство, отклонять которое крайне нежелательно… Ну да, неужели господа с севера созрели до прямых переговоров?
Оказывается, именно так все и обстоит. А причиной их шевелениям стало проявление интереса к моей персоне со стороны Иль‑де‑Франс и Галлийских Портов, интереса, который господа из Нордвик Дан обнаружили, едва я оказался в Инсбруке… Что ж, это хорошая новость. Встреча назначена на следующую неделю, но думается, стоит заранее озаботиться билетами до Вены, а то ведь может случиться и так, что в нужный момент их просто не окажется. Несмотря на то что основной поток отъезжающих на зимний сезон уже спал, кое‑кто все еще не покинул Инсбрука…
Я хотел было вызвать Грега, но вспомнил, что тот как раз сегодня отправился по делам в город, и, вздохнув, вернулся к просмотру корреспонденции.
А буквально на следующий день Грегуар доложил, что в холле меня дожидается человек, представившийся журналистом «Матэн», парижской газеты, весьма популярной не только в родных пенатах, но и пользующейся большим уважением в других столицах, за взвешенный подход к материалу и ровное отношение к любым фракциям и партиям… хотя, конечно, кое‑какие лица в Генеральных штатах Иль‑де‑Франс для этого издания были все‑таки немножко «равнее» других. Но без заскоков и эпатажа, а это уже что‑то значит в стране, журналисты которой ввели в оборот словосочетание «жареные факты»…
- Что ж, передай господину Верно, что я готов его принять… - Я выудил из жилетного кармана репетир и, убедившись, что время уже за полдень, уточнил: - Но не более чем на полчаса. У меня еще много дел. Да и обед скоро.
- Как прикажете, мессир. - Грегуар кивнул и направился к двери, ведущей на лестницу.
Беседа с молодым журналистом оказалась довольно приятной, единственное, что несколько подпортило впечатление, это его вопрос об авторе оформления интерьеров в доме. Вспомнив Ладу, я был слишком резок с молодым человеком, но увидев, что он не настаивает на продолжении этой темы, остыл. А уж когда речь зашла об истории моего появления в Инсбруке… Я не хотел, чтобы мои воспоминания о последнем времени тиражировали и обсуждали на каждом углу, а потому выдал несколько… хм‑м… подправленную версию своих мытарств, в полном соответствии с бытовавшим когда‑то на «том свете» убеждением, что, дескать, бояре - сволочи, и государю не докладывают. Да и понимание, что в случае большей искренности бывшее родное ведомство, вкупе с Заграничной стражей, вполне могут плюнуть на законность и устроить мне несчастный случай, тоже заставляло тщательно взвешивать все сказанное. Отказаться от интервью? Нет уж, пусть поикают… Но в меру, так сказать, в самую плепорцию.
Расстались мы с месье Верно вполне дружески и будучи абсолютно довольными друг другом. Журналист старался не бить по больным мозолям, давая мне простор для словоблудия, а я, в свою очередь, порадовал его своей готовностью отвечать на задаваемые вопросы, причем почти без исключений. Табу были только вопросы о личной жизни. Но тут Жерар и сам быстро понял, где пролегает граница его интереса и моей вежливости и старался ее придерживаться… Результатом этой нашей первой встречи стала договоренность о небольшом цикле эксклюзивных интервью на различные темы. От изобретений и жизни на Руси и до политических и гастрономических пристрастий. Толковый парень этот месье. Далеко пойдет.
Вот, я рассчитывал на спокойствие в доме, после отъезда светского львятника «на зимние квартиры», и, как оказалось, зря. Не прошло и пары дней с визита журналиста, как в холле возник еще один гость.
На принесенной дворецким карточке каллиграфическим почерком было выведено на французском зыке:
- Он в утренней визитке, мессир, - заметил Грег. Я приподнял бровь и хмыкнул. Дипломат, чтоб его мыши сгрызли…
- Хм. Оперативно, ничего не скажешь. - Покачал я головой и, убедившись, что на часах едва ли одиннадцать утра, вздохнул. - Пригласи его минут через пять. Я пока переоденусь. Все‑таки человек к нам с
- Сию секунду, мессир. - Грегуар, понимающе кивнув, шагнул к двойным дверям, ведущим в анфиладу комнат, и, выйдя из кабинета, тут же плотно закрыл их массивные створки. Вот‑вот. Правильно, пусть сразу и продемонстрирует, что, несмотря на время, приход такого гостя иначе как официальным визитом я считать не могу. А пока Грег медленно чеканит шаг через все четыре комнаты и спускается по длинной парадной лестнице, я, пожалуй, действительно, переоденусь.
Прохожу в спальню, оттуда в гардеробную. Атласный халат на вешалку, вместо него строгий темно‑серый пиджак в тон брюкам и жилету, благо возиться с сорочкой и галстуком не придется, они и так уже на мне. Мягкие домашние тапочки‑мокасины сменяются лакированными черно‑белыми туфлями… Аллес. Готов к труду и обороне. Заглядываю в зеркало и непроизвольно фыркаю. Мне бы лысину и эпатажные усы… получился бы разожравшийся на стероидах Пуаро.
К чему такие старания? А я не люблю, когда кто‑то пытается выехать на моем горбу и включает меня в игру, правила которой мне неизвестны. Рейн‑Виленского с Телепневым хватило с головой. Так что теперь даже такая малость, как неурочный деловой визит, маскирующийся под дружеский, заставляет меня упираться рогом и действовать наперекор желаниям разыгрывающего подобную сценку визитера.
Гостя встречаю в кабинете, стоя у окна, выходящего на Андэхштрассе. Окно высокое, света от него много, и он как раз падает на вошедшего в комнату советника. Остальные окна зашторены, и в кабинете довольно темно. В результате я в тени, а он как на ладони. Старый как мир фокус, но ведь действует… Передо мной довольно молодой человек, высокий, подтянутый, действительно наряженный в утреннюю темно‑зеленую визитку. В руке шляпа, очень похожая на головной убор вчерашнего журналиста. Очередной писк моды? Ладно…
- Ваше сиятельство, доброго дня. Прошу простить меня за столь ранний визит, но я только сегодня прибыл в Инсбрук и поспешил засвидетельствовать вам свое почтение, - затараторил на французском гость, одновременно делая шаг вперед и немного в сторону. И тут же оказался вне освещенного участка. Но мне и этого хватило. Достаточно было почувствовать его эмоции… Определенно господин советник Роннель Мирабо недоволен тем, что карта «дружеского» визита не сыграла.
- Ну что вы, какое прощение, о чем вы говорите, господин Мирабо?! Наоборот, я польщен таким вниманием со стороны вашего короля, - проговорил я в ответ на том же наречии. Конечно, ушлый француз наверняка читал первую статью Верно и знал, что язык Иль‑де‑Франс мне знаком, но, как говорится, доверяй, но проверяй. Вот он и проверяет. Не удивлюсь, если сейчас господин советник пытается понять, откуда у меня такой акцент. Ну, думай‑думай, все равно ничего не придумаешь. О, снова плеснул недовольством. Конечно, злобный я приплел сюда Людовика, напрочь отрезая всякую возможность продолжения беседы, хотя бы в нейтральных не деловых тонах… Иначе говоря, все мои действия можно было бы сейчас охарактеризовать как один простой, но очень витиевато заданный вопрос: «а какого черта, собственно говоря, ты сюда приперся?» Может, не так жестко, но смысл верен. И Мирабо его понял. Ручаюсь.
- Грегуар, будь любезен, принеси нам с господином советником кофия. И венские сласти. - Я кивнул застывшему болванчиком у двери дворецкому, и тот моментально исчез. - Месье Мирабо, прошу вас, присаживайтесь. Кресло у стола в вашем распоряжении. Выбирайте любое.
На этот раз советник даже дернулся. Явно представил, как он будет выглядеть в роли просителя, сидя в кресле для посетителей у моего рабочего стола. Вот‑вот. А теперь, господин Мирабо, мы немного порвем тебе таб… в смысле шаблон. Конечно, шаблон.
Дождавшись, пока советник устроится в одном из кресел, я не стал садиться на свое рабочее место, а попросту устроился в таком же кресле для посетителей, напротив него. Короткий пасс, и стоящий в отдалении журнальный столик подлетает к нам, мягко опускается на пол и становится эдакой границей между мной и посольским чиновником. А в следующий момент отворяется дверь, и Грегуар вкатывает тележку с кофием и принадлежностями для него. Споро выгрузив все привезенное на журнальный столик, дворецкий вопросительно смотрит на меня.
- Благодарю, Грегуар. Дальше мы справимся сами. Ты свободен.
Дворецкий кивает и покидает кабинет, а я тут же принимаюсь разливать по чашкам густой ароматный напиток. Вот так, да. Вообще, похоже, сейчас у моего гостя происходит самый натуральный срыв башни, а он ведь не линкор, у которого их пять штук… Но его можно понять. Пришел с визитом, решив сыграть на условном рефлексе любого светского хлыща. Утром, в неофициальном костюме, значит, и визит не деловой, а нарвался в ответ на… не пойми что. В кабинет привели по парадной лестнице и не менее парадным маршрутом. Потом эта не вписывающаяся ни в какие рамки приличия игра со светом, холодный официальный прием, чуть ли не как просителя, но… Кофий и сласти, признак неофициальности, равно как и тот факт, что хозяин дома сам угощает гостя, отослав дворецкого. В общем, есть отчего впасть в ступор.