Антон Демченко – Книга III. Беглец от особых поручений (страница 55)
Переговорив по телефону с «хранителями» снятой квартиры, я решил немного проветриться. Гулять по городу не тянуло, тем более что тот же Прадль уже исхожен мною вдоль и поперек, да и морось не располагает к долгим прогулкам. Так что я решил ограничиться перекуром в беседке во внутреннем дворике. А когда вернулся обратно в дом, то наткнулся на только что вошедшего через парадный вход некоего господина. Тут же появившийся на предупреждающий звон дверного колокольчика садовник, он же слесарь, сантехник и временно, в отсутствие дворецкого, исполняющий обязанности привратника, принял у гостя пальто и шляпу с тростью темного дерева, увенчанной явно серебряным набалдашником.
- Князь Старицкий, полагаю, - медленно проговорил визитер на довольно скверном русском.
- Именно так. С кем имею честь? - отвечая, я окинул гостя внимательным взглядом, и он ответил мне тем же. Высокий, крепко сбитый, но уже явно отяжелевший господин в темном, подчеркнуто строгом, почти парадном костюме, смотрел на меня из‑под низко нависающих густых бровей. Чисто выбрит, усы ухожены, на указательном пальце левой руки массивный золотой перстень… О, а ведь он не «почти», а действительно при параде. Небольшой знак незнакомого мне ордена почти утонул в пышном банте щегольского шелкового платка, потому я его сразу и не разглядел.
- Посол Иль‑де‑Франс Люк де Сен‑Симон, к вашим услугам. - Выверенный полупоклон. Вот так гость! Честно, совсем не ожидал такого поворота. Это уже не карасик Мирабо пожаловал, а целая акула.
- Барон де Сен‑Симон? - уточнил я, впрочем, это, скорее было завуалированное предложение.
- Князь. - Кивок в ответ. Предложение принято. Без официоза. - Рад знакомству.
- Взаимно, барон, взаимно… - Я повел рукой в сторону дверей, ведущих в гостиную.
- Прошу вас, барон, составьте мне компанию за горячим чаем. Первое дело после прогулки по улицам в такую погоду, - предложил я, переходя на французский. - Или, может, предпочтете буш?
Родерик, уже повесивший пальто и шляпу гостя на крючок, замер в ожидании ответа.
- Благодарю, чай был бы предпочтительнее. Тем более, после моего, к сожалению, недолгого визита в Хольмград я сохранил удивительно теплые воспоминания о знаменитом русском чаепитии. - Чуть улыбнулся француз, так что закрученные усы его едва дернулись.
Наш мастер‑на‑все‑руки, поймав мой взгляд, кивнул и, отворив двери в гостиную, пройдя через комнату, исчез на кухне.
- К моему сожалению, настоящего чаепития я вам предложить не смогу. - Покачал я головой, провожая посла в гостиную и усаживая его в кресло у камина. - Лишь эрзац. Не скажу ничего плохого о здешних сластях, но они не в силах заменить русских варений и выпечки.
- Но уж сам‑то чай, верно, русский, а? - усмехнулся барон.
- Разумеется. Привык за годы к кяхтинскому, так и здесь повару наказал, только его и покупать… хоть он и выходит раза в два дороже цейлонского.
- О, поверьте, князь, в моих родных местах русского чая и вовсе не бывает. А коли появляется, то цена на него в полтора раза выше, чем в Острейхе. Политика Галлийских Портов, и ничего с этим не поделаешь. Жмут они ваши продукты. - Покачал головой мой собеседник, краем глаза наблюдая, как «врио» Грега сервирует стоящий меж нами столик к чаепитию.
- Не мои, барон, не мои. Мне теперь на Русь ходу нет. Убьют раньше, чем охнуть успею.
- Вот как… - протянул посол и, едва за Родериком закрылась дверь, вздохнул. - Наслышан о ваших злоключениях, но, князь, неужели вы всерьез опасаетесь за свою жизнь?
- Здесь? Нет, не особо. Но и то лишь потому, что у цепных псов государя руки коротки меня достать. По закону, высылки моей требовать они не могут, не с чего. Да и аристократия не поймет. Я хоть де‑факто и безземельный, но вольный князь, ровно с тех пор, как государь свою клятву сюзерена нарушил, а значит, ему не подсуден. Но стоит мне оказаться на Руси…
- Неужто своей волей на смерть осудит? - Приподнял в мнимом удивлении бровь барон и, в ожидании ответа, вдохнул поднимающийся над наполненной чаем чашкой пар.
- Волей - да, осудит? Зачем? Просто подошлет убийц… и готов несчастный случай. Медведь на охоте задерет, или авария автомобильная случится. Способов‑то много, - в свою очередь, пригубив ароматный напиток, ответил я.
- А здесь? - Качнул головой посол.
- А здесь у него своих следователей нет. Да и магики не из последних, живо докопаются до настоящей причины смерти. Ненадежно. А государь не любит ненадежных решений. Не одобрит. К тому же, пока я сижу вот в этаком «добровольном заточении», ему и беспокоиться не о чем. Нового не выдумываю, да и не стану. Он это понимает. А вот коли что сочиню, тогда да, может и поступиться надежностью. Лишь бы возможных соперников не усилить. Я это понимаю. Такой вот молчаливый уговор.
- Однако, - протянул барон и, бросив на меня быстрый взгляд, осторожно проговорил: - Знаете, не думал, что мы
- Хм. Так вот зачем приходил ваш советник… - «удивился» я, мысленно отметив, как быстро барон переименовал государя в «русского царя». Словно дистанцировался. Ну‑ну. Поиграем в честность, господин посол. Поиграем…
Разговор у нас с послом вышел долгим, но без особых виляний и экивоков. Барон Сен‑Симон явно учел продемонстрированную мною недавно нелюбовь к манипуляциям и говорил достаточно откровенно… для политика, желающего заполучить под крыло своего государства ценную личность. Правда, именно личность его сейчас не особо интересует, а вот ценность… это да. Сотня с лишним патентов, оформленных на мое имя, представляет для Иль‑де‑Франс серьезный интерес, и французы уже пошли на многое, чтобы его удовлетворить. Правда, есть один нюанс. Если бы барон знал о моей осведомленности в части предпринятых его страной действий для скорейшего выпинывания князя Старицкого в эмиграцию, он бы не то что разговоры о подданстве вести не стал, на пушечный выстрел ко мне не подошел бы… и был бы абсолютно прав. Но он не знает, и потому чувствует себя вполне комфортно в моем обществе.
- Князь, мы наслышаны о заводе, строящемся при вашем участии в Нордвик Дан… - протянул уже ближе к концу беседы посол. - И могли бы предложить вам особые условия для создания подобного производства в Иль‑де‑Франс. К тому же, насколько я понимаю, в Нордвик Дан вы вынуждены будете строить автомобили без использования магии… А наша клерикальная комиссия вполне может дать свое одобрение на использование магии при создании авто. Это обычная практика, так строятся, например, паровозы, корабли и дирижабли…
- Хм, это, несомненно, очень интересное предложение, барон. - Я прикинулся валенком, не знающим, что подобные разрешения выдаются заседающей в Сен‑Клу комиссией, только и исключительно при исполнении подрядчиком военного заказа… - Я обязательно над ним поразмыслю.
- Подумайте. - Покивал барон, и уточнил: - Но учтите, подобное разрешение может быть выдано лишь подданному Иль‑де‑Франс. И это, к сожалению, не тот вопрос, в решении которого я могу помочь, Боюсь, даже сам Его величество, король Людовик не сможет приказать клерикальной комиссии выдать такое разрешение подданному иной державы. Это будет противоречить духу и букве его присяги, и Генеральные штаты обязательно не преминут этим воспользоваться.
- Понимаю. Не хотелось бы становиться причиной политического кризиса в La Belle France. - Я усмехнулся.
В общем, результат нашей довольно долгой беседы был вполне ожидаемым. Я не ответил ни «да», ни «нет» на уговоры принять подданство Иль‑де‑Франс, и барон Люк де Сен‑Симон, глава французского посольства в Вене и, по совместительству, глава центрально‑европейской агентурной сети дипломатического корпуса Иль‑де‑Франс, решивший дать мне время на раздумье, откланялся, попутно заверив в своей поддержке и оказании любой помощи, в случае, если в том возникнет необходимость. При этом посол еще и мягко намекнул, что сможет помочь, даже если вдруг на меня ополчится вся полиция Европы. М‑да, невысокого же мнения, оказывается, господин барон о мыслительных способностях некоего князя Старицкого…
- Благодарю, барон. И надеюсь, что таковая помощь мне не понадобится, - растянув губы в улыбке, ответил я.
- О, простите, князь! Должно быть, мой русский не так хорош, как я смел надеяться, и вы меня неправильно поняли, - картинно всплеснув руками, проговорил посол, уже стоя на пороге. - Вы, несомненно, правы в том, что касается вашего, как вы сказали, «молчаливого уговора», но русский царь злопамятен, и даже если он не сможет причинить вам прямой вред, в его силах уничтожить вашу репутацию, а то и лишить вас если не жизни, то свободы! Подкупленные свидетели какого‑нибудь преступления дружно укажут на вас, и всё…
- О, если такое произойдет, то можете не сомневаться, в тот же день я отзову все свои патенты. Русские заводчики будут в восторге от такой перспективы… - протянул я.
- И все же примите добрый совет, будьте осторожны - Покачал головой барон и, приподняв шляпу, откланялся. - Был рад составить знакомство. Честь имею, Виталий Родионович.
- Всего доброго, барон. Всего доброго. - Я кивнул в ответ и, проводив взглядом садящегося в коляску посла, закрыл дверь.