Антон Даль – Сказки для взрослых (страница 7)
4. Как у нашей Бабушки отобрали честь.
На сей раз Вовк, который, несмотря на посредственность, понимал кое-что в женщинах, был прав только отчасти. Бабушка знавала многих мужчин. Конечно, золотые годы Бабушки остались в прошлом. Там имя ее гремело на все сказочное королевство. Раньше Бабушка была человеком искусства. А эта профессия, не всегда уважаемая серьезными людьми, дает пропуск в такие заоблачные дали, куда простому смертному путь заказан.
На ее выступления ходили смотреть толпы людей. Афиши с ее профилем становились залогом полных кассовых сборов. И как водится в таких случаях, после аншлага в гримерку к Бабушке (хотя, какой она тогда была бабушкой), обязательно просачивался какой-нибудь гонец с букетом дорогущих цветов.
Нет, это был не рядовой поклонник. Таких к ней не пускали. Им проще было посоветовать прыгнуть в реку с камнем на шее. Гонцы шли только от богатых, сиятельных и вельможных особ. Они, разумеется, из приличия не могли лично стучаться в гримерную, не компрометируя себя.
Вместе с тем, эти скромные добродетели-меценаты, исключительно из любви к искусству, в открытках, спрятанных между роз и хризантем, витиевато предлагали ей дружбу, со всеми вытекающими из нее последствиями.
Бабушка, порядком избалованная чужим вниманием, не всем соизволила даже отвечать. Но всем не отвечать она, разумеется, не могла. Постепенно Бабушка из молодой талантливой актрисы превратилась в настоящую светскую диву, с брильянтами на шее и протекцией за спиной.
Режиссеры и директора театров перестали иметь на нее хоть какое-то влияние. Наоборот, она по своему усмотрению ставила и снимала режиссеров, доводила театральных заведующих до инфаркта. И это не говоря уже о прочей мелюзге, порхавшей вокруг и около сцены.
Оказалось, что Бабушка, миловидная женщина и актриса снаружи, внутри есть нечто вроде генерала в юбке. Она получала особое удовольствие, помыкая людьми. И люди эти, все до одного, были мужчинами.
Дошло даже до абсурда. При ней верным пропуском в мир искусства для любого актера мужского пола было его хотя бы мимолетное сожительство с Бабушкой. Причем, чем мимолетней было это сожительство, тем быстрее подающий надежды актер выходил в тираж.
Долго задерживались на пике удачи только проверенные бабушкины фавориты, или чрезвычайно ловкие хитрецы. Такие лестью проникали к ней в душу, где и оставались, после того как их страсть к Бабушке уже охладела.
Со временем Бабушку с ног до головы облепили настоящие, бывшие и будущие любовники. Причем, они не только отягощали ее, но и успевали у неё на шее меж собой ссориться. Вся ее жизнь, когда-то творческая, превратилась в сплошной сумасшедший дом, сотканный из интриг, ревности и корысти.
О любви, даже к искусству, не могло быть и речи. В Бабушке вообще перестали видеть женщину и незаурядную актрису. В глазах своих соискателей она стала неким чистилищем, которое обязательно надо миновать, прежде чем попасть в творческий рай.
= 2 =
Надо ли говорить, как от этого страдал театр и искусство вообще. Злые языки шутили, что Бабушка низвела прогрессивную светскую сцену до уровня убогого театра-кабуки, где даже хрупкую мадам Баттерфляй играет здоровенный детина в парике.
Что правда, то правда. Актрисам, особенно наделенным способностями и красотой, Бабушка совершенно перекрыла кислород. В отчаянии они пачками мигрировали за рубеж, надеясь хотя бы там быть ближе к искусству. А на родине, где Бабушка своим сиянием давно уже затмила всех, ловить им было нечего. Некрасивым и бездарным актрисам повезло больше. Им еще доставались эпизодические роли в благотворительных спектаклях по случаю Дня святого Йоргена. Но о чем-то лучшем бедняжкам и не стоило мечтать.
За пару-тройку десятков лет Бабушка из яркой сценической звезды выродилась в отвратительную черную дыру, пожиравшую вокруг себя все светлое. Теперь скандалы, дрязги и обвинения сопутствовали Бабушке так же, как раньше лепестки роз, которыми романтические натуры щедро устилали ей путь к ложу.
В один прекрасный момент всем это как-то вдруг надоело. И произошло то, чего по ее мнению никак не должно было произойти. Бабушка, увы, перестала быть центром всеобщего внимания. Да и выглядела она уже куда старше своих лет.
Ее лицо, когда-то ровное, стало неприятно одутловатым. Густые волосы с редким медным отливом столько раз были перекрашены, что никто уже не ручался за их истинный цвет. Кроме того, Бабушка носила странную прическу. Я бы, к примеру, завидев ее, сказал, что с утра она взрыхлила и запутала себе волосы, чтобы нарочно оставить их торчать бесформенной массой на голове.
Бабушка считала, что эта мистерия придает ей моложавый вид. Хотя на самом деле так она пыталась скрыть гротеском изрядно полнящие ее щеки. Но все равно для постороннего взгляда Бабушка была непривлекательной. Чего не могла компенсировать даже такая прическа.
Глаза Бабушки оплыли, а подбородок складывался вдвое, если не втрое, когда Бабушка опускала его на грудь. Рот ей кривила циничная усмешка. Задубевший же от выпивки и табака голос только отталкивал от Бабушки чутких на слух людей.
Но это было еще не все. Кроме падения с театрального олимпа, утрату обаяния и финансовых проблем, устроенных ей приказчиком, крупно продувшимся в карты, Бабушку ждало еще одно разочарование с другой стороны.
Поскольку мы знаем ее уже Бабушкой, должны же у нее были быть дети, не говоря уже о внуках. Еще в небогатой юности, когда Бабушка мечтала о славе и обедала раз в три дня, Бог послал ей дочку. Отцом чада стал какой-то непутевый цирковой гимнаст из Литвы. Он соблазнил доверчивую тогда Бабушку, да так и бросил ее одну с ребенком на руках.
Ну, ничего. Все что ни делается, то к лучшему. Позднее Бабушка не раз содрогалась, что было бы, свяжи она себя с этим балбесом. Уж точно не видать бы ей тогда ни славы, ни цветов, ни стольких любовников. Ездила бы она тогда по-цыгански табором на задворках королевства и укоряла бы пьяницу-мужа, что он пропил последние гроши. Б-р-р!
Но, слава богу, пути их вовремя разошлись, хотя отнюдь не Бабушка была тому виной. В будущем она стала примой. А дочку она отдала на попечение разных нянек, чтобы та не мешала ей цвести в богеме.
Некоторые сиятельные покровители вообще не догадывались, что Бабушка была отнюдь не такой наивной, какой казалась на первый взгляд. Трудно было поверить, что у Бабушки у самой уже есть дитя, рожденное в неполные двадцать лет.
Девочка редко бывала с матерью, которая предпочитала ей мужское общество. Соответственно, росла она замкнутой, хотя и не в нужде. Ребенок испытывал дефицит любви, даже материнской, так как отцовской любви у нее не было с самого начала. Поэтому она хмуро смотрела на всех этих воздыхателей, увивавшихся за ее матерью, на кого, как она догадывалась, мать ее и променяла.
* * *
Между Бабушкой и дочкой подспудно зрел конфликт. Со временем он перерос не то, чтобы в неприязнь, а даже в какую-то глухую вражду. Дочь невзлюбила не только бабушкиных кавалеров, но и ее саму, ее работу и образ жизни с пышными застольями и кутежами.
Девочка вообще как-то не по-детски взросло смотрела на жизнь. Ее взгляд был слишком уж критическим, осуждающим по отношению к матери. А та долго этого не замечала. Ребенок сыт, одет, обут, не капризничает. Рядом с ним тихо похрапывает нянька, ну и слава богу.
А мама человек творческий. Она не может себе позволить сидеть дома, стирать, готовить и вообще. Когда дочка вырастет, сама все поймет. А сейчас пусть потерпит немного и без мамы. От этого ведь никто не умирал. Бабушка и сама, будучи маленькой, не купалась в родительской любви. Она была предоставлена самой себе, и самостоятельно всего добилась, на сцене и в жизни. Вот так.
Время летит быстро, и пока Бабушка приближалась к бальзаковскому возрасту, ее дочь успела стать угловатым подростком, а затем и девушкой. Увы, она не вышла прелестной в мать. В школе ее даже дразнили за худобу. Среди своих сверстников девочка стала аутсайдером, изгоем, каким она фактически была и рядом с Бабушкой.
Внешний мир, уподобляясь домашнему, будто бы отторгал ее, или не давал ей чувствовать себя нормальным существом. Поэтому она нигде не вела себя расковано, и не привыкла показывать свои эмоции на людях. Дочь Бабушки замкнулась в себе. Она даже как-то почерствела, еще не успев толком расцвести.
Подруг у нее не было, но в самом начале девичества случилась одна нечаянная любовь. Ее избранник этого даже не заметил. Он пропал сразу после их первой и последней брачной ночи. Наверное, такого душевного удара хватило бы, чтобы дочь Бабушки навсегда ушла в монастырь.
Мысли такого рода уже посещали ее. Тем более что она, не в пример матери, была очень набожной. Но с монастырем пришлось повременить, так как девушка, сполна не отведав запретный плод, уже оказалась готовой плодоносить. Дочь Бабушки что называется «залетела».
Бабушка, узнав об этом, не могла скрыть своего искреннего изумления. Как? Когда? И как ты собираешься жить дальше, одна на руках с ребенком? Это говорила женщина, которая тоже родила, едва достигнув совершеннолетия. И к тому же прожила с ребенком на руках всю жизнь, да еще какую! Дочь теребила платок, чтобы не расплакаться, но ничего не ответила. Она по привычке не откровенничала с Бабушкой, с которой у нее не сложилось теплых родственных отношений.