Антон Чигуров – Фея Снов (страница 3)

– Хорош так пугать. – Буркнула она.

– Да, я опять же не хотел. А что насчёт моего вопроса. Какие у вас просьбы к этой фее?

– Ну, я – первым ответил Максим. – Отомщу химозе за заваленную четверть, а потом достану физрука, точно так же как он достал меня.

– А я отвалю веселья биологичке и всё той же химозе. Да, так ещё планы есть на кое кого. – Ответила Юля.

– Я вообще на половину учителей обижен. Но вот тут подумал. Не много ли на одну химозу будет от всех нас. – Он помолчал. – Нет, немного.

Ребята засмеялись.

– А ты, Аня? – Спросил Костя.

– О, Костя. В первую очередь бессонница ждёт Светку Аниськину, ты должен понять меня, хотя и совсем недолго у нас в классе. Мне кажется, тебя она тоже зацепила.

– Да, маленькая стерва. Бывают же такие, с первого взгляда понятно всё про человека. Она меня ввалила, когда я домашку не взял по химии как раз. Но к химозе у меня претензий нет, сам виноват. Ей и так судя по всему достанется, и без меня. – Он почесал затылок. – Я вот даже и не знаю кому мне бессонницу устроить, если только паре человек из прошлой школы. Только в чём тогда прикол. Я же не увижу, как они мучаются. Думаю, самым правильным будет пожелать хороших снов для себя. Интересно на это фея способна.

Юля пожала плечами, но в темноте этого никто не заметил и вопрос Кости так и остался без ответа.

Разговоры помогали скоротать час, который остался, если верить глиняной табличке, до прихода Феи. В любом, случае намного спокойнее слышать вокруг голоса друзей, чем непонятный хруст веток из глубины леса. После недолго молчания Максим заговорил.

– Сколько там ещё осталось?

Артём посмотрел на часы, его лицо озарилось голубым светом.

– Не знаю. Я не засекал. Не думаю, что больше получаса.

– По моим ощущениям не меньше трёх часов прошло. И честно, я начинаю замерзать. – Сообщила Юля.

И, как в подтверждение её слов, налетел холодный ветер, укравший дыхание у всех без исключения и принёсший озерную свежесть с примесью болотной гнили. Возмущённо зашелестела листва, а лес наполнился новыми звуками. Ветер продирал до костей неестественным для летнего времени холодом, казалось, что времена года решили в срочном порядке поменяться местами, поторопив незваных гостей поскорее закончить свои дела и убраться восвояси. Но спустя пару минут стихия, готовая превратить ребят в ледяные статуи, успокоилась и вернулась обжигающая после такого морозильника, летняя прохлада. Ребята сидели в недоумении, дрожа не только от страха, но и от холода.

– М-может э-это о-она. – Сделал предположение Костя, стуча зубами.

– Очень похоже на неё. Она всегда приходит с ветром. – Съехидничал Артём.

– Ага. – Поддержала его Юля. – Как в фильмах ужасов, ветер всегда означает приход чего-то совсем недоброго.

– Как в Пункте Назначения.

– Точно!

– Хорош, так шутить. – Взволнованно сказала Аня. – Только Пункта Назначения нам и не хватало.

– А ведь там две части было. – Почему-то вспомнил Костя.

– Ага, мы будем третьей. – Не унимался Артём.

– А, ну-ка, рты заткните. Я что-то слышу. – Тихо, но твёрдо проговорила Юля.

– Только этого не хватало. – Прошептала Аня. По голосу было слышно, что её бьёт крупная дрожь.

Все замолчали. Тишина накрыла полянку непроницаемым колпаком. А где-то вдали, невозможно определить с какой стороны слышался чей-то голос. Тихий слов не разобрать. Монотонный, как будто читают молитву или заклинание.

– Кто это может быть? – Спросила Аня. Её зубы стучали громче, чем она говорила.

– Тихо ты! – Шикнула Юля. – Вдруг это троица!

Все поняли её без дальнейших объяснений. Весь город знал троицу. Не ту, которую христиане почитают в молитвах, а ту, что обычные люди из города Лесной стараются обходить стороной. За глаза их называли Молчун, Промежность и Сумашедший Гном. Лёша Перцев – семнадцатилетний мозг и предводитель маленькой шайки, получивший прозвище за патологическое немногословие. Мало кто, кроме его двух друзей знал, что Перцев вообще умеет говорить. Никто не понимал, как Перцев доносит до своих приятелей гениальные идеи по опустошению карманов младших ребят и последующему добытию спиртного. Его верный помощник во всех начинаниях – Саша Белкин, ровесник Молчуна. Промежностью его называли всю жизнь и никто толком не мог объяснить почему. Может, потому что от него невыносимо воняло, как от завсегдатаев теплотрассы, а может потому что он был тупее задницы. Но скорее всего обе причины со временем благополучно слились воедино и прекрасно дополняли друг друга. Последний участник троицы – Михаил Дворкин. Несмотря на то, что он был старше своих приятелей на пару лет, Михаил значительно уступал им в росте, впрочем не только им, и страшно комплексовал по этому поводу. Он ненавидел всех, кому посчастливилось быть хотя бы на пару сантиметров быть выше. В том числе своих друзей. Единственной причиной, по которой он много лет оставался с ними – только Молчун и Промежность могли вытерпеть его характер, наполненный ненавистью, которой бы хватило на команду баскетболистов. Как вся эта ненависть умещалась в таком маленьком теле, ещё одна загадка троицы. Как и то, почему они до сих пор топтали Тротуары Лесного, а не зарабатывали пролежни на неудобных нарах. Хотя последнее вполне объяснялось наличием у Молчуна родственников в милиции.

И хотя от троицы страдали в основном, как выражался самый разговорчивый из них – Белкин, «те, кто послабее». Страдали как физически, так и материально. Если у жертвы не оказывалось с собой денег или вещи, которая могла заинтересовать троицу, очень вероятным было избиение, особенно если поблизости не оказывалось взрослых.

– Думаешь, это они? – Прошептал Максим. – Что им ночью в лесу надо?

– А нам что надо?

– Чёрт! А вдруг они следили за нами?! – Костя тоже успел познакомиться с троицей, и встреча эта закончилась потерей несолькоких рублей, отложенных на покупку и так далее.

– Да, тихо! – Почти прорычал Артём. – Не они это. Голос женский!

Голос действительно был женским. Причём, можно утверждать со стопроцентной уверенностью, что принадлежал молодой женщине. Звуки доносившие из глубины леса перестали быть похожи на молитву или заклинание. Теперь походило на причитания несчастной брошенной девушки, и хотя ни слова было не разобрать, интонация угадывалась безошибочно. Чтобы это не было, оно приближалось, голос становился громче, и чем выше была громкость, тем глубже под кожу проникали колючие липкие щупальца страха.

– Час от часу не легче… Что ещё за баба? – Обреченно спросил Костя, и сейчас голос дрожал не от холода.

– Может, это та, кто нам нужна? – Несмело предположила Юля. и Тихо добавила. – Дамлерад Дас Иксар

Слова утонули в истошном вое неизвестного животного. Опять поднялся холодный ветер. Казалось, он несётся со всех сторон, принося с собой мерзкий вой, разрывающий уши на всех возможных частотах. Пятеро друзей молчали, каждый хотел оказаться как можно дальше отсюда – каждый понимал, что ветер – реакция на слова, произнесённые Юлей, и, наконец, каждый ждал появления хозяйки имени, хотя и не хотел этого, Но что-то, не только страх, сковало стальными кандалами ноги. Ветер усиливался, как и вой животного, уже похожий скорее на визг. Ребята зажали уши руками и постарались вжаться в землю. И в ту секунду, когда казалось, что ещё чуть чуть и голова лопнет, ветер словно выключили, а вместе с ним и жуткий вой. Вместо холодной сырости и болотного запаха, на поляну упала духота, какая бывает перед самой грозой. Лес как будто умер, ни звука сломанной ветки, ни крика ночной птицы (даже той, что выклевывает глаза).

И спустя несколько секунд, разрезая звенящую в ушах тишину, раздался голос.

– Я здесь. – Тот самый женский голос, только теперь он совсем близко. Голос нежный, красивый, глубокий как чувства влюбленных романтиков. Если раньше он окружал, доносился со всех сторон, то теперь словно сконцентрировался прямо в центре нескольких обугленных деревяшек, бывших когда-то костром, основную часть не догоревших дров раскидал по всей поляне сильный ветер, бушевавший несколько секунд назад.

Сколько ребята не вглядывались в темноту, но так и не увидели обладательницу голоса. Хотя сейчас она находилась в непосредственной близости, как раз между ними, образующими неровный круг.

– Кто ты? – Тихо-тихо спросил Артём. Так спрашивают, когда боятся получить ответ.

– Дамлерад Дас Иксар. – Последовал незамедлительный ответ из центра костерища. Последнее слово своего имени она произнесла шепотом, похожим на шипение огромной змеи.

– О, черт.... – Вырвалось у Артёма.

Глава 2

Троица и в самом деле находилась неподалёку от места, где собрались ребята. Буквально в нескольких сотнях метров. Заняты они были достаточно важным делом. Белкину удалось раздобыть немного денег и они, купив дешевого вина, засели в кустах неподалеку от городского пляжа. Вино называлось «Закат». Не сразу понятно какой смысл вкладывали производители дурнопахнущего пойла в название. То ли цвет жидкости отдаленно напоминавший багрянец, садящегося за горизонт солнца, то ли то, что только на закате жизни можно рискнуть попробовать данную смесь спирта и виноградного сока. Однако, Дворкин считал распитие вина с таким названием, глядя как садится солнце, делом особо романтичным, а потому распинался по этому поводу насколько хватало словарного запаса.