Антон Чернов – Инженерный парадокс 11 (страница 10)
Долго придумывал и ломал голову насчёт безопасности, но всё упиралось в банальную проходимость, грузоподъёмность… Ну и техническую целесообразность. Делать механизированный доспех на минималках для сбора вторсырья одним человеком… Немножко слишком эксцентрично и совсем не по-инженерному.
Так что «пассивную» защиту обеспечит обычный технический комбез Гаража — стандартные пули, которые использовало подавляющее число людей в человейнике, он удержит. Как и ножи-камни-палки и прочие подобные орудия.
А в роли активно-пассивной защиты выступит парализатор. Причём автоматический, поливающий излучением всех, кроме Гаражных.
Довольно неплохая выходило конструкция. Не идеальная «вообще», но рациональная и прекрасно выполняющая все необходимые функции. И в разборе — прекрасно транспортируемая, так что наряд в Гараж, на производство. Название я дал новому транспорту и средству добычи отличное, очень «в стиле» места применения. «Каррегадор» — звонкое такое, хорошее название.
Владислав нервничал и суетился, проверяя и перепроверяя записи, оборудование, образцы. Делал он это уже пару часов: всё что нужно было собрано, но сесть и успокоится у генетика не получалось.
Впервые в жизни он покидал Империю, что само по себе было волнительно. Так ещё не куда-то, а в Амазонскую сельву! Место, которое все наставники и авторитеты называли «шкатулкой неразгаданных тайн», что в общем-то так и было.
Мечта любого генетика и генного инженера найти причину, почему биообъекты сельвы обладают своими уникальными эфирными свойствами. Вычленить группу генов, за это ответственных, и внести в генетику вклад, сопоставимый с самим Юрием фон Алмондом, отцом генетики!
Или окончательно доказать, что генетика в случае с обитателями сельвы не причём. Что тоже будет величайшим открытием, которое не факт, что в полной мере оценят современники. Но потомки будут вечно помнить Владислава и благодарить за сбереженное время и силы…
На последнем Владислав заметил, что уже двенадцатый раз открывает контейнер с оборудованием, проверяя его содержимое. И что крышка несчастного бокса уже начинает поскрипывать.
— Надо взять себя в руки, — пробормотал генетик, задумался было о седативных препаратах… Но решил, что это лишнее.
А просто подошёл к терминалу, начав набирать номера студенческих приятелей. Этакое «прощание с Империей», да и занятие, которое нелишнее и ещё успокаивает.
Правда стоит отметить, что «приятелей» в обычном понимании у Владислава почти не было. Упёртый в науку, на что его подталкивали успехи многих родных, в первую очередь дядюшки, он не участвовал в студенческих попойках и прочих аналогичных развлечениях.
Но, с другой стороны, будучи выдающимся студентом, что признавали преподаватели Биологического Факультета Его Императорского Величества Академии, он был участником одного клуба.
На удивление — организованного именно преподавателями, причём не его факультета, а Академии в целом. И уже сейчас Владислав понимал, хотя и в юности догадывался, зачем это было сделано.
Просто «Золотой Клуб» объединял лучших студентов, с покрывающей обучение Императорской стипендией. Что давало гениям поколения (к которым, к слову, Владислав себя не причислял — он был трудолюбив, педантичен и упорен, но никак не «гениален») круг общения, оберегало от неприязни и насмешек обычной студенческой среды.
Да и могло дать толчок на прорывное открытие в смежных сферах: история Академии знала не один пример подобного. Но тем не менее, какая бы причина ни побудила создать Золотой Клуб, а Владислав был в нём.
И его соклубники вполне подходили на звание приятелей, да и действительно сало интересно — как они живут, чего добились. Раньше всё было не до этого, да и самого Владислава не искали.
Контакты двух человек не отвечали, третий сухо поздоровался, сообщил что всё нормально, и разорвал связь. Судя по виду — математик Грищенко устроился в крупную корпорацию, зарабатывая там авторитет и пробиваясь за счёт таланта.
Ещё пара с улыбкой вспомнили старые времена, не слишком щедро поделились информацией — как, впрочем, и Владислав, но в целом, как и он, получили заряд позитива от ностальгических воспоминаний.
И наконец Владислав, немного посомневавшись, стал набирать Романа. Самого… странного представителя Золотого Клуба. Для начала, несомненно гения в физике. Высоких энергий, если Владислава не подводила память — сам он знал физику на условно-достаточном для его специальности уровне, не залезая в «высокие» раздела.
Гением Роман Костромской был несомненным: преподаватели, повышенная Имперская стипендия… И при этом у него находились силы на бесконечные гулянки и романы. При этом Золотым Клубом он не пренебрегал, раздражая и расшевеливая своих «академических» соклубников.
В общем, воспоминания об этом типе как вызывали улыбку, так и заставляли досадливо морщиться, вспоминая кипучую энергию, с которой Роман тормошил окружающих. Впрочем, на самом деле скорее приятное воспоминание, улыбнулся Владислвав, набирая номер.
И четверть минуты ответа вообще не было. Но Владислав подумал, и присоединил к запросу на связь своё имя и… не самое приятное прозвище, данное как раз Романом. И тотчас связь появилась: полутёмная, захламлённая комната, а перед терминалом — опухший, поблескивающий красноватыми глазами в полумраке студенческий приятель.
— Привет, Великий Нудень, — отсалютовал полупустой бутылкой Владиславу Роман, криво усмехнувшись.
— Ты же… не пьёшь! — аж помотал головой Владислав.
Что было именно так: Роман несмотря на общительность и гулянки не прикасался к спиртному, даже в расслабляющих и подчас полезных целях, вроде лёгкого аперитива.
— Мне уже похер, Слава, — всё так же криво ухмыляясь, качнулся к монитору Роман, и Владислав понял, что приятель не просто навеселе, а сильно пьян.
— А что у тебя такого случилось? Женщина? — недоумевал генетик.
— Какая из? — пьяно захихикал Роман. — Впрочем слушай, Нудень. Может чем-то поможет в твоей нудной жизни…
И Роман буквально «вывалил» на Владислава историю своего послеакадемического трудоустройства. Чертовски похожую на его собственную, что, пожалуй, неудивительно: оба они не имели протекции, ища службу «по способностям». Но если Владислава просто «кинули», как любили говорить в Нижнем городе, испортив репутацию, то у Романа ситуация была… сложнее.
Правда тут сказывалась нехватка знаний самого Владислава, в этих самых «высоких энергиях», а Роман сыпал терминами как пьяный собеседник, которому необходимо выговорится. Кем он, в общем-то, и являлся.
Но в общем — Владислав понял, и понятое ему не слишком понравилось. Хотя как Роман, пожалуй, он бы не поступил… Но этого, не оказавшись в шкуре приятеля и не понять наверняка.
Итак, корпорация, в которую поступил Роман, занималась исследовательской деятельностью. И то, что «эфир» — тоже «высокая энергия» Владислав даже не догадывался.
— А хрен знает, Нудень. Частично — точно она, я это, считай, на практике доказал… Чтоб его! — рявкнул Роман, кинув в стену бутылку.
Выходило, что после недолгого испытательного срока корпорация-наниматель направила Романа на некую тайную исследовательскую базу, в глубины Сибири. Где проходили исследования, масштабные и дорогостоящие, по промышленному созданию алхимических материалов.
Сама формулировка звучала бредово — алхимия, с системой «делания», как бы базово, по определению не подходила для «промышленного производства». Вот только это и не была алхимия. А нечто гораздо более… неприятное, если не страшное.
— Сотни, если не тысячи капсул, Нудень, — смотрел пустым взглядом в сторону Роман. — Я даже не догадывался! Верил, что «мощный управляющий искин»… Как же! Эфиром могут оперировать только живые! — горько ухмыльнулся он. — А в таких масштабах и результатом — разумные. Точнее то, что от них осталось.
Выходило, что корпорация на основе сотен (в тысячу Владислав не верил) человек создала этакий инструмент для промышленной алхимии. Одновременно и вычислитель, и коллективный… Да, пожалуй, маг, как в забытой традиции.
Правда от личностей этих бедолаг оставались жалкие ошмётки, это Владислав понимал как биолог. Если вообще что-то оставалось, а не «вбивалась» жёсткая программа действия и взаимодействия. Этого не знал ни он, ни Роман.
Который случайно обнаружил для чего он разрабатывает схемы воздействия, ведёт расчёты. И приятель не выдержал. Попросился в отпуск в родной город, что ему предоставили без каких бы то ни было колебаний: причин сомневаться в лояльности молодого сотрудника корпорация не имела.
В городе он обратился к Имперским службам и скрылся. И вот теперь до него, по-старому, годами не использованному студенческому номеру, дозвонился старый приятель.
— А тебя не защитили? Ты же сообщил…
— Да мне как бы от жандармов прятаться не пришлось, — сплюнул приятель. — Или от санитаров. Ничего они не нашли, Слава, — вздохнул он, впервые назвав приятеля не прозвищем. — Нет там никакой базы, а я то ли опасный сумасшедший, то ли злостный клеветник.
— И что дальше?
— А дальше получил сообщение, что мне придётся «отработать» своё «предательство» — вздохнул Роман. — Я вот жалел, что круглый сирота… А сейчас радуюсь. Меня, конечно, найдут. Но вряд ли живого, — с усмешкой осмотрел он батареи бутылок.
Конец ознакомительного фрагмента.
Продолжение читайте здесь