Антон Борисов – Послечеловек (страница 3)

Что касается увеличения интеллектуальных способностей человека посредством некого подобия технологического протеза, то это не работает в других сферах, кроме техно- и индустриальной сферы, если нельзя сделать такие изменения перманентными. Если машина пишет книгу или создает предмет искусства, которые находятся за пределом возможностей восприятия человека, то эти вещи абсолютно бесполезны для нас. А если такая возможность есть, то появляются другие риски. Например, риск потерять доступ к этой технологии из-за невозможности ее содержать. Это может привести к откату к пещерным временам. С технологиями все проще. Мы и сейчас используем вещи, природа которых нам не до конца ясна, но ничего, кроме увеличения комфорта жизни, это опять же не принесет. Подобные возможности в любом случае на данный момент кажутся нереалистичными. Людей же будущего я могу только предостеречь. К тому, что не было апробировано предыдущими поколениями, не было изучено и риски не были оценены ведущими умами беспристрастно и желательно на какой-то исторической дистанции, стоит относиться с опаской.

Существует еще одно направление в рамках идеи постгуманизма – замена человека искусственным интеллектом. Особенно активно об этом говорят на Западе, что вполне закономерно. Идея заключается в том, что человечество может перестать развиваться или будет развиваться недостаточно быстро, и его место тогда может занять искусственный интеллект, ведь эволюция не должна закончиться на нас. В этой идее я вижу сочетание проблем современного общества: неуместное самопожертвование, характерное для христианской традиции, отторжение своего культурного кода, потеря воли к жизни, которая часто встречается в развитых странах. С таким настроем, как говорят, только ложиться в могилу. Технологии всегда были призваны служить человечеству, и это основная причина их появления. Не стоит так неуважительно относиться к достижениям цивилизации, пытаясь превратить их в орудие нашего уничтожения. Я считаю, что человечество всегда найдет пространство для развития, ведь во многом мы созданы быть несовершенными. Если в западной научной среде начинают довлеть идеи самоуничтожения в любой форме, то надо суметь вовремя это все остановить. Человечество не должно зависеть от людей, которые считают, что больше не приносят пользы этой земле. И это предостережение, скорее всего, будет актуально и в будущем. Всегда будут исследователи и ученые, которые станут настаивать на том, что все вопросы надо решить сейчас, в том числе в ущерб окружающим и будущему. Они похожи на революционеров, которые стремятся нарушить привычный порядок, не задумываясь о последствиях. Даже в самые темные времена ищите дорогу вперед, но опасайтесь путей, перечеркивающих наследие прошлого и его опыт. Если человечество будет готово принять идею собственного уничтожения или замены, это будет означать его конец, значит, природа и наша биология нам отказали и даже механизмы самосохранения не работают.

Я сомневаюсь в необходимости искусственной жизни даже в случае, если человечество вымрет, например, в случае какой-то катастрофы. Когда твоя история уже завершена, смысл пытаться ее транслировать в никуда есть, только если у вас есть невероятная тяга к нарциссизму. Наше наследие существует и имеет вес только для наших потомков в широком и узком смысле. Почему нас должно беспокоить, какими нас запомнят роботы или нарисуют гипотетические инопланетные формы жизни?

Это относится и к гипотетическому сценарию вымирания по собственной воле, который упоминается в некоторых работах. Понятно, что стоит стараться искать способы гармоничного существования с природой. Это важно не только для физического существования, но также для психологического и духовного, но не в ущерб здравому смыслу в целом. Если же встает вопрос «или – или», то тут очевидным является выбор в пользу своего вида.

В целом идеи трансгуманистов и постгуманистов кажутся мне не особо интересными и не особо приспособленными к жизни. Особенно это касается радикальных течений внутри них, таких как, например, постгендеризм. Здесь я, с вашего позволения, вообще промолчу. Касательно всех остальных направлений можно также подытожить, что нет самой предпосылки к пересмотру границ человечности, о чем часто говорят постгуманисты. Во-первых, текущие границы достаточно успешно существуют и они прозрачны для всех. Во-вторых, даже если мы сильно захотим, мы не сделаем наше мироощущение принципиально другим. Изменения в восприятии произойдут сами или не произойдут совсем. Идеи пост- и трансгуманизма еще достаточно молоды, об этом тоже стоит упомянуть. Возможно, когда-нибудь из них сформируется что-то более реалистичное, а пока что для меня это все выглядит как юношеское бунтарство в духе «А давайте заменимся роботами!», граничащее с научной фантастикой. При этом я однозначно считаю, что технологии должны послужить человечеству для улучшения уровня жизни человека или для того чтобы увеличить срок жизни человека в разумных, то есть биологических, пределах.

Также стоит отметить, что идеи современного постгуманизма и трансгуманизма зачастую являются ресентиментарными, и по этой причине их часто сложно воспринимать как холодный научный расчет. Например, считающийся одним из пионеров идеи трансгуманизма Джулиан Хаксли в 1957 году пишет, ссылаясь на Томаса Хоббса, что человеческая жизнь была короткой и неприятной, и дальше добавляет от себя, что большинство людей поражены несчастьем (2). С этим можно соглашаться или не соглашаться, но важно помнить, что наши эмоции и оценки не должны влиять на научные исследования. Многие идеи становятся популярными, но не всегда они являются обоснованными и полезными. Например, небезызвестный Нил Харбиссон в 2013 году имплантировал антенну в затылочную часть черепа чтобы лучше воспринимать цвета. Это связано с тем, что он родился с ахроматопсией – редким врожденным наследственным заболевание глаз, при котором человек видит мир черно-белым.

Идеи гуманизма, в отличии от идей трансгуманизма и постгуманизма, кажутся более приятными и человечными. Однако это происходит в основном из-за их стремления угодить всем и обобщения. Терминология и описание гуманизма часто используют очень размытые формулировки. Различные авторы соглашаются, что гуманизм выступает за право человека быть счастливым и улучшать свое социальное положение. С этим трудно поспорить. Однако те же авторы сходятся в том, что гуманизм также выступает против диктатуры в широком смысле слова и за свободу. Хотя мы, как человечество, никогда не найдем четкий баланс между диктатурой и свободой, существует, на мой взгляд, и позитивный опыт «диктатуры», как политической, так, например, и социальной, как диктатура родителей над ребенком, если она не нарушает общечеловеческую мораль.

Гуманизм в итоге подводит к равенству всех людей независимо от их происхождения. Однако мы точно знаем, что люди не равны просто по факту рождения. У них разные генетика, склонности, таланты. Было бы странно утверждать, что мой талант владения словом равен таланту Петрарки, согласитесь. У людей также по разному устроен организм и разнятся его возможности и недостатки, и различаются они также по расовому признаку. У них разные возможности в плане доступа к благам, таким, например, как чистая вода, тоже просто по факту рождения. Также просто по факту рождения у людей было и будет разное социальное окружение, не все растут в среде академической элиты. Всегда прекрасно стремиться к некоему идеалу, но мы знаем, что он недостижим. Поэтому подобные тезисы останутся чисто декларативными.

В каждую эпоху после классического гуманизма он претерпевал изменения, связанные с актуальными проблемами. Мыслители пытались вычеркнуть идею бога из гуманизма, затем подчеркивали что гуманизм распространяется и на женщин. Позже добавили размышления о современных технологиях. Не обошлось и без марксистской интерпретации этой идеи. Однако каждый раз создается впечатление, что попытки пересмотреть оригинальные идеи либо связаны с актуальными проблемами и не имеют глобальной значимости, либо пытаются пересмотреть базис идеи, таким образом перечеркивая ее целиком. Кто-то похожий на Послечеловека мог бы согласиться, что, например, священность человеческой жизни, которую также продвигает ренессансный гуманизм, это ценность, исходящая лишь из его религиозных корней, но если вы хотите сформировать свою идею, нет нужды выбивать опорный столб фундамента идеи и позиционировать свое упражнение как новый, более модный гуманизм. Вы всегда вольны сформировать свою идею и использовать для этого свои термины.

У гуманиста Томаса Мора в «Утопии» есть замечательные части. Например, в главе «О военном деле» он пишет что «утопийцы сильно гнушаются войною». Однако, если речь идет о тех случаях, когда утопийцы «сожалеют какой-либо народ, угнетенный тиранией», то в таком случае стоит начинать войну «по человеколюбию». Также «Утопийцы признают вполне справедливой причиной для войны тот случай, когда какой-либо народ, владея попусту и понапрасну такой территорией, которой не пользуется сам, отказывает все же в пользовании и обладании ею другим, которые по закону природы должны питаться от нее». То есть сэр Мор буквально описывает и так существующее положение дел, оправдывая политиков – «У нас не было выбора», «Это война против тирании» – и любую войну ради расширения жизненного пространства. Понятно, что, если учитывать природу человека, которую гуманисты частенько отбрасывают как примитивную, всегда найдется повод для сожаления о чьей-то якобы несвободе или ощущения, что кто-то распоряжается своей территорией неправильно.