Антон Болдаков – Золото келе (страница 6)
Иннокентий вытащил из стола магнитофон и кассету. Вставив кассету в магнитофон, он нажал на кнопку.
— Снежные эльфы поют… Золото оно не такое… Снежные птицы летают… Радуга-дуга — ха! Какой странный свет… сияние… Золото — неправильное… Чёрт, вашу мать! Помогите нам! Оно уже близко! Чёртова флейта… Солнце… солнце падает! Бежим!!!
В магнитофоне загрохотали шаги. Что-то грохнулась, а затем кабинет Иннокентия затмило оглушительная музыка — это была флейта, только в неё явно дудел тот, кто и понятия о музыке не имел.
— Как вам? — Иннокентий включил магнитофон. — Получив это известие, я срочно приказал ребятам двигаться на помощь к этой экспедиции. Но тут пришла «ледяная морось» и пришлось отложить экспедицию на полчаса. Когда мы, всё же прибыли туда, то… весь отряд уже погиб. Все были мертвы. Мы привезли останки — бросили всё снаряжение группы там…
— Так. Это было неделю назад?
— Да. Я передал в Большую Землю всё, что случилось, и стал ждать. Два дня прошло, но… ни ответа, ни привета. Вы это можете понять? В прошлый раз из-за пустячного дела — врезавшийся в ангар самолёт, где обошлось даже без жертв, из Москвы примчался целый проверяющий. А сейчас что? Десять погибших, но в ответ — могильное молчание! Я обратился ещё раз и получил в ответ радиограмму о том, что всё в порядке, ситуация под контролем. Под контролем! — Иннокентий швырнул ни в чём не повинный магнитофон в стол. — Мне приказали помалкивать и продолжать вести себя так, словно ничего не произошло. Безумие!
— И тогда вы решили обратиться к нам. К Биоинституту.
— Я хорошо знаю Илью. И знаю, что у него иной взгляд на мир. То, что для нас с вами — безумие и невероятность, для него — лишь скопление фактов. Которые нужно правильно интерпретировать. Потому я и обратился к нему за помощью.
— Почему вы попросили прислать именно женщину?
— Да это из-за проверяющего, — отмахнулся Иннокентий. — Тот, что прибыл в прошлый раз здорово нервировал народ своим хамством и безалаберностью… Строго говоря эта молодёжь, которую сейчас берут на службу странная какая-то. Никакого уважения к старшим. Ведут себя как малолетние гопники из подворотни. Хамят, кричат, запугивают… Что это за отношение такое? Понимаю, что ты прибыл для расследования какого-то важного дела — но веди себя прилично! Нет — надо орать на всех и пальцы гнуть…
— К сожалению, такое встречается — вздохнула Елена, вспомнив свои злоключения с приданным под её руководство молодым стажером, который большую часть времени пытался затащить её в постель. — Таких молодых учат быть суровыми и безжалостными, не давать слабины и всё такое… Но так уж вышло, что понятие «суровость» у каждого своё. Не всегда правильное. Но таких жизнь быстро учит.
— Очень надеюсь, — вздохнул Иннокентий. — Но всё равно, ситуация очень странная. Когда вы намерены приступить к работе?
— Я? Да могу прямо сейчас. Но мне нужно уточнить…
В дверь застучали.
— Товарищ Иннокентий! Это ОЧЕНЬ срочно!
— Да, клянусь топором — срочно!
— Заходите!
В кабинет ввалились Серафим и Валентина.
— Короче такие дела — нашли мы Костю. Но он счас немного в нирване.
— По научному говоря — пребывает в состоянии, именуемом фантастами «анабиоз». Фактически — живой труп.
— Нажрался спирта, как свинья и вырубился. Причем, перед тем как уйти в «спячку» начал писать завещание, — всплеснула руками Валентина.
— Чего начал писать?! — Иннокентий похлопал глазами.
— Завещание, — пояснил Серафим. — Документ такой, в котором он излагает свою последнюю волю… правда, что кому завещает, написать не успел — спирт-батюшка его уложил, как Поддубный — балерину. В общем, мы с ребятами его унесли в медкабинет и положили под капельницу.
— Поставьте ему пару капельниц с физраствором и глюкозой, — встряла Елена. — И немного витамина С.
Серафим скользнул по ней каким-то колючим, пристальным взглядом, и улыбнулся.
Без шапки и мехового воротника он выглядел весьма необычно — спокойное лицо, высокий лоб, длинные светлые волосы и какой-то задумчивый взгляд. Даже когда он смотрел на кого-то, то казалось, что он смотрит не на человека, а на что-то внутри него.
— Ну, это совсем ни в какие ворота не лезет, — фыркнул Иннокентий, с труджом сдерживая улыбку. — Товарищ Сиротина — я всё же хотел бы узнать, почему увидев вас, мой работник пошёл на такое вопиющее нарушение дисциплины. На всякий случай. А то мало ли что… Если при виде вас мои работники начнут массово в запой убегать…
— Давайте сделаем так… когда вашего человека приведут в порядок, то вы сходите к нему и поговорите. При этом вы ему объясните, что мне совершенно плевать на его биографию и наши прошлые разногласия. Если ваш человек согласится рассказать, что и как — то согласится.
— А…
— Прошу вас, товарищ старший инженер — не заставляйте меня быть доносчицей. Тем более что это не имеет никакого отношения к тому, что здесь творится…
— Силы небесные! Ну, ты, девица, умеешь быть интересной — тут ничего не скажешь! — проговорила, потрясённо, Валентина.
— Ну что делать? — Елена повернулась к Иннокентию. — Мне понадобится комната для размещения моего оборудования и проживания. Желательно, чтобы не было никаких соседей ни сверху, ни снизу. Поймите меня правильно — работа, которую я делаю, не всем нравится — уже бывали прецеденты, когда мне подкидывали гранаты или ещё что. Учитывая сколько у вас тут взрывчатки…
— Я понял, — кивнул Иннокентий. — Что ещё?
— Независимая электрическая линия. Мои приборы снабжены специальными генераторами, но это исключительно аварийный запас. Мне нужно подключиться к вашим генераторам, что бы ток поступал независимо от общего электропитания.
— Хорошо, но учитывайте, что у нас тут часто напряжение прыгает — эти морозы и «ледяная морось» тот ещё вызов работе электрика.
— У меня в оборудовании стабилизаторы напряжения. На этот счёт не переживайте.
— Ого! Целый стабилизатор. Надо будет заказать такие для работы, — уважительно проговорил Иннокентий. — Ну, то что вы просите — никакая не проблема. Валентина — выдели товарищу старшему лейтенанту комнату на пятом этаже — «угловую». Там как раз сейчас никого нет — ребята там, на «выезде» — вернутся только через месяц. И Водяному передай, что я попросил там воду подключить. Кочерга пусть с электричеством наладит дело.
— Хорошо сделаю.
— И ещё, я бы хотела осмотреть тела погибших. Прямо сейчас.
Иннокентий поморщился, а в глазах Валентины мелькнул какой-то жуткий испуг, который она, впрочем, подавила.
Что бы ни случилось с погибшими — это явно напугало обитателей поселения.
— Ну, что-ж… тогда думаю, вам действительно стоит с этим не затягивать, — вздохнул Иннокентий. — Серафим, найди Боброва и попроси у него ключи от того помещения, что мы переделали в морг.
— Есть, товарищ главный инженер, — кивнул Серафим и тут же выскочил за дверь.
— У вас есть какие-то инструменты для осмотра?
— Да, есть, — Елена подняла свою сумку. — Пойдёмте?
— Смотрю, мы с вами сработаемся, — проговорил Иннокентий с тщательно скрытым ободрением — Я тоже считаю, что чем быстрее примешься за работу, тем быстрее её завершишь…
…У Елены создалось впечатление, что если бы с ней не было Иннокентия, то главный врач поселения её бы и на порог не пустил, не говоря о том, что бы выдать ключи. Судя по тому взгляду, которым он её опалил — ему явно было не по себе от того, что его выводы и экспертизы не только не приняты во внимание, но и перепроверяются.
Елена его могла понять — никому не нравится подобное. Но ведь надо и понимать, что иногда бывают ситуации, когда необходимо перепроверять результаты экспертиз. И то, что их перепроверкой занимается женщина — это не значит, что экспертиза будет неправильной.
Кстати, сам медпункт был «на высоте» — ярко освещённый, с кварцевыми лампами, для дополнительного обеззараживания. Пол тут был выкрашен белой краской на несколько раз и — судя по приятному (конечно для специалистов) — запаху хлорки, мылся как минимум три раза в день.
На стенах висело множество плакатов, в доступной форме разъясняющих, что такое обморожение и как с ним бороться, не говоря о прочем — необходимости поддерживать чистоту и следить за прививками.
Так же тут была куча растений в кадках — даже столь необычное для Арктики растение как алое и золотой ус».
В общем, было видно, что главный врач поселения свою работу делал не на «отвалите», а от души. Старательно и тщательно.
Кстати, пара пациентов у него была — причем, явно не местные — мужчина и молодой парень с характерными для жителей Крайнего Севера чертами. Да и одежда у них тоже была явно «самобытного производства» — суконные рубашки и штаны, расшитые какими-то узорами и картинками.
Увидев Елену, оба уставились на неё с явным восхищением.
Елена и сама знала, что она очень красивая — стройная, высокая блондинка, с пухлыми губами и очаровательными глазами. Многие её знакомые часто сравнивали её с эльфийкой или феей.
— Держите, — Иннокентий протянул Елене ключи. — Думаю сейчас можно пройтись до морга, пока снегопад стих. Обычно у нас тут снег может валить неделю или даже две, но к счастью так бывает очень редко.
В дверях возник высокий мужчина, в чёрной кожаной куртке, подбитой изнутри мехом, и в ватных штанах.
— Это Павел Кирьянов, один из тех, кто принимал участие в спасательной экспедиции. Нас там много ездило, человек десять, просто сейчас все, кроме Павла, заняты. Павел, это старший лейтенант Елена Сиротина — КГБ. Прибыла чтобы провести расследование того жуткого случая с ребятами из экспедиции «пустотелых».