Антон Болдаков – Золото келе (страница 37)

— Сильно подозреваю, что все твари в радиусе нескольких десятков километров, уже тут… Точнее вон там, — проворчала Елена и указала на завал оставшийся после взрыва. — Но нужно держаться осторожно… мы находимся в очень замкнутой экологической системе — и не знаем, что тут нас ждёт… Идём!

…Елене в этом месте было не по себе — она чувствовала себя очень нехорошо — ей казалось, что за ними следят. Причём очень внимательно и без остановки. Скорее всего такое ощущение возникло не на пустом месте… Однако оно было. И очень, очень тревожное.

Снайпер. Именно такие ощущения были у Елены, когда она, в Будапеште, попала под огонь снайпера РОА. Тот оказался хорошим стрелком, но ему и в самом страшном сне не могло присниться, что он столкнётся с девушкой, умеющей применять «боевой шок».

— Стойте… — девушка остановилась и, вскинув «Вьюгу» к плечу, осмотрелась по сторонам. — Ложись!!!!

Иннокентий и Серафим, ничего даже не спрашивая, рухнули, как подкошенные.

Стрелок, что следил за Еленой, отреагировал на чистом автомате — если цели разбегаются — подстрели хоть одну…

Выстрел щёлкнул как удар кнута — Иннокентий и Серафим успели увидеть только, как Елена превратилась в размазанный силуэт — настолько быстро она среагировала. Пуля выбила искры из золотых слитков и, отрикошетив от них, улетела в озеро, где и угомонилась.

Елена, уже на чистом автомате — отследила траекторию полёта пули и — вычислив «лёжку» стрелка, вскинула оружие…

«Вьюга» издала грозное жужжание — из ствола ОВК вылетела струя дыма — и поразила громадный валун, что валялся на полу пещеры. Валун превратился в крошево окровавленной щебёнки, что разлетелась на пару сотен метров…

— Что это?! — крикнул Иннокентий, перекатившись под защиту большого валуна.

Елена, белесой тенью, метнулась к куче щебёнки, и покачала головой. Затем опустила «Вьюгу» и помахала рукой.

— Кажется это один из ваших приятелей, главный инженер…

Иннокентий и Серафим подошли к Елене и всмотрелись в жертву её ответного огня.

«Индра» расколол камень и взорвал его, превратив в смертельную, режущую плоть и рубящую кости шрапнель, что в прямом смысле слова изрубила находящегося за ней снайпера — винтовка, что валялась рядом с ним, была самой обычной охотничьей «одностволкой». В поселении такие таскали все, кому не лень, начиная от геологов, заканчивая хэстами.

Тело человека было изуродовано до неузнаваемости. А вот лицо таки было почти неповреждённым.

— Да это ж Вилка, — проговорил Иннокентий. — Что за чёрт?

— Почему он хотел… — Серафим замолчал. — Приятель Гаврилы?

— Конечно. Мы совсем забыли об этих «незаконных копателях» — «трясунах», — покачала головой Елена. — А ведь и коню понятно, что без поддержки извне — а точнее говоря из самого поселения, они бы тут многого не добились.

— Да что ж такое-то… — проговорил Иннокентий.

— Я считаю, что вам надо собрать людей и взорвать все пещеры в этих горах. А ещё лучше — все склоны этих гор — только так можно будет закупорить келе в их уютном и тихо мирке, который они покидают, чтобы полакомиться свежим мясом. Думаю, что моё начальство вам поможет с охотой, — проговорила Елена, осматриваясь по сторонам. — А теперь пойдём отсюда

— И желательно — побыстрее… — каким-то странным голосом проговорил Серафим и посмотрел назад.

Елена повернулась, вскинув оружие.

Мутная вода в озере странно зашевелилась и забурлила, словно её изнутри взбивало что-то невидимое. Затем на берег плеснула волна, то так и осталась на берегу — словно мутная серая взвесь, кишащая в воде, осталась на берегу и тянулась вперёд, по золотым самородкам, к людям…

Серая масса всё нарастала и нарастала, пока наконец не превратилась во что-то вроде огромного шара, размером чуть более баскетбольного мяча. Затем вся эта масса покатилась по берегу, двигаясь точно к троим людям.

Иннокентий схватил оружие Вилки, но тут же скривился — патронов там не было — патронташ был на Вилке, и после попадания из оружия Елены определить где патроны, а где кости не представлялось возможным.

— А ну назад! — Елена приподняла «Вьюгу», и, держа шар на прицеле, осмотрелась по сторонам. — Смотрите по сторонам — тут должна быть пещера или тоннель, через который сюда прошёл Вилка. В эту штуку не стрелять… ему нужны не мы.

— Не мы? А кто? — Иннокентий осмотрелся по сторонам, что далось ему не так и просто — учитывая, где он находился.

— Как мне кажется, эта штука, чем бы, она не была, хочет съесть труп Вилки, — проворчал Серафим.

— Верно. Только вот боюсь, что оно может не остановиться на достигнутом и решить закрыть продовольственный вопрос уже нами, — проворчала Елена.

В Южной Америке девушка уже сталкивалась с одним неприятным делом — бродячие муравьи, которые обычно нападали на мелких животных, создали свой муравейник над могильником, в котором было захоронено множество останков людей, погибших при незаконной разработке урановой руды. Кроме того в могильнике находились ещё кое какие вещества, что превратили муравьёв в жутких людоедов — муравьи стали целенаправленно охотится именно на людей. Биоинститут, совместно с американским «Щитом Жизни» («Щит Жизни» — название американского филиала ОБО распущенного и расформированного в1955 году. Примечание автора) сумели уничтожить муравейник, и перебили муравьиных «королев» способных выводить таких муравьёв-людоедов. (Речь идёт об операции «Ледяной Шип» (1954 год) — документы о ней хранятся в архивах ЦРУ. Код доступа «Альфа-Ноль» — чтение документов без выноса из архива и копирования. Примечание автора).

— Товарищ инженер… Я хочу сжечь тело Вилки — Елена быстро достала и затолкала в «Вьюгу» два «Горыныча». — Но мне необходимо ваше согласие.

— Согласие получено, делайте, — проговорил Иннокентий. — Делайте, что сочтёте нужным. Я полностью вам доверяю.

Елена подняла «Вьюгу» и нацелила её на жалкие останки помощника участкового поселения.

— Вон там, — Серафим указал на кучу валунов. — Вон выход из пещеры. Видимо на улице ночь, вот и не видно.

— Уходите туда. Я сейчас, — Елена посмотрела в сторону озера.

Вода в озере довольно сильно бурлила и оттуда выбирались всё новые и новые шары, что ползли к останкам Вилки. Их было уже полдесятка.

Самый шустрый шар, наконец-то, докатился до останков Вилки и словно «лопнул», выплеснув своё содержимое на останки

Серая жижа облепила несчастный труп и поползла по нему, накрывая какой-то странной, мерзкой пульсирующей плёнкой. Даже капли крови на золотых самородках не остались без внимания — странная серая масса обволакивала их, алчно очищая.

Остальные шары присоединялись к жуткому пиршеству — они лопались, добавляя свою массу к массе собратьев.

Елена достала пробирку и осторожно взяла образец этой серой массы — попав в стеклянный плен, масса тут же прекратила сопротивляться и снова стала изображать обычную неорганическую взвесь.

Отступив на несколько метров, Елена всадила в останки Вилки и опутавшую его плотоядную массу, три выстрела из «Горыныча»! Огненный боеприпас охватил все, сжигая труп и опутавшую его сероватую водяную живность…

Убедившись, что все, что не сгорит — обуглится до состояния золы, и в пищу уже будет непригодно, Елена побрела к Серафиму и Иннокентию

Но тут её в глаза бросилось нечто совершенно невообразимое и, на первый взгляд, немыслимое — пылающий самородок.

Странный самородок, сверкающий золотым блеском — горел. Причём горел ровным, ярким, синим пламенем, ничуть не отличающимся от того, что горело в конфорке газовой плите, когда Елена ставила на плиту чайник с водой.

Елена удивлённо похлопала глазами, а затем заскрипела зубами от злости к себе и с огромным трудом, подавила желание врезать себе прикладом «Вьюги» по голове — в гневе на свою глупость. Это надо же было не видеть очевидного?

Убедившись, что остальные самородки гореть не собираются (видимо им была нужна очень высокая температура — как у горящего фосфора, что использовался в «Горыныче»), Елена побрела к Серафиму и Иннокентию.

— Что вы там увидели?

— Эта взвесь в воде — это микроскопические колониальные животные — они, скорее всего, атакуют то, что приходит в озеро напиться, и съедают всё органическое, что можно найти на берегу, — проворчала Елена, похлопывая по сумке с образцами. — К счастью они медленные и неторопливые — убежать или вырваться от них на суше можно без труда.

— Меня они сумели удержать, — заметил Иннокентий.

— Конечно — они держались за дно. Приклеились к дну и удерживали вас благодаря общей площади своего «тела». Вполне возможно, что они, таким образом, охотятся на животных что приходят попить водички. Ну и как видите — они могут ползать по поверхности, если надо съесть останки чьего-то обеда… Мне кажется, что именно они отполировали здешние самородки в такую форму. Вполне возможно тут есть, фаза прилива или ещё что-то…

— Тогда надо убираться отсюда, пока не наступил прилив. Смотрите, что мы нашли, — Иннокентий указал на аккуратно пробитый в стене проход.

— А вот тут уже били снаружи, — Серафим осторожно осмотрел края пролома. — Причём работали аккуратно — пробили тоннель и тщательно стесали все неровности. И было это ох как давно…

Впрочем, Елена и сама это уже видела — вбитый в стену крюк, на котором висела керосиновая лампа, служащая ранее для освещения места работ, был порядком проржавевший, да и сама лампа выглядела тоже потрёпанной временем.