Антон Болдаков – Золото келе (страница 36)

— Бегите!!! — кричала она, спешно выдёргивая из патронташа «Индру» и загоняя его в оружие вместо израсходованного боеприпаса.

— Да что там… — Иннокентий, мчался изо всех сил.

— Беги — Серафим, видимо, не парился вопросами — если Елена сказала — «всё бросай и беги», то надо бежать…

Дальше Елена смутно помнила — они втроём мчались, скользя ногами по золотым самородкам — счастье, что никто не упал или не подвернул ногу.

За спиной послышался грохот — что-то ударило в трактор и, с необычайной лёгкостью, перевернуло его…

Затем прогремел взрыв…

«Боевой шок… Они зовут это «боевой шок» — русские любят придумывать глупые названия своим дурацким фокусам… Боевой шок… подумать только — адреналиновый «всплеск», что мобилизует все резервы организма. Можете представить? Человек, который, на некоторое время, входит в «пик» предела возможностей своего организма.

Перемещается быстрее пули, способен рвать голыми руками металл и всё такое…

Чушь! Чушь и чушь!

Прости за такие резкие слова, но, по-моему, ваше УСС (Управление Секретных Служб — предшественник ЦРУ. Примечание автора), чересчур увлекается наркотическими средствами, в качестве «расширителей сознания», раз им мерещится такая чепуха.

Официально заявляю, что никакого состояния «боевого шока» не существует. Адреналиновый шок творит необычные вещи, но это неконтролируемая реакция, возхникающая от крайнего нервного перевозбуждения — страха или нервного потрясения.

И никак иначе!

Для «боевого шока», как его видят упоровшиеся наркотой агенты УСС, человек должен иметь несколько надпочечников и нервную систему, что действует на температуре сверхпроводимости. То есть — промороженные чуть ли не до абсолютного нуля.

Мышечная ткань. Связки, сухожилия — ты представляешь, какая нагрузка ложится на них даже при примитивном увороте от пули? Никакое тело не выдержит этого.

Кости и суставы при таком резком повороте просто не выдержат ничего… Никаких сил не хватит. Извини, но «боевой шок» — это просто выдумки.

Так что посоветуй своим агентам поменьше употреблять наркотики из аптечек. Тогда, глядишь, им и не будут мерещится советские суперагенты, что перемещаются со скоростью молнии…».

Закрытое письмо Дональда Говарда, более известного как «Громокряк», неназванному офицеру Управления Секретных Служб (США). 1947 год.

Елена открыла глаза и несколько долгих секунд смотрела в сплошную тьму, что окружала её со всех сторон — жирным, густым и непроницаемым туманом, поглощающим звуки и свет…

Сделав глубокий вдох и убедившись, что воздух таки поступает в её тесный мир, девушка вытянула руки и упёрлась во что-то крепкое и холодное.

Судя по всему, это был камень или кусок породы.

Набрав полную грудь воздуха, Елена набрала полную грудь воздуха. «Боевой шок» больно ужалил её тело — мускулы приобрели твёрдость камня, а затем девушка с трудом отвалила валун — судя по тому, с каким трудом его удалось отбросить, в нём было не меньше пятисот килограмм — мало какой человек в мире смог бы отбросить такую тяжесть. Даже Елене это удалось только благодаря тому, что она упиралась спиной в землю и имела точку опоры.

Стоило только «выйти» из «боевого шока», как на Елену накалилась чудовищная тяжесть, усталость и головокружение. Ей захотелось немного полежать на этом камне, благо, что в «Айзеке» она могла даже на снегу спать без спального мешка, и отдохнуть…

Однако — долг есть долг. Нельзя ни спать, ни отдыхать…

Осторожно перевернувшись на бок, Елена нашла тончайшую леску, что соединяла её запястье с «Вьюгой», и начала деловито наматывать её на запястье, пока, к её облегчению, из-за какого-то валуна не выскользнул ОКВ. Подтянув его к себе, девушка осторожно осмотрелась по сторонам. Убедившись, что никто не собирается на неё нападать, она привстала на корточки и, держа оружие наготове — осмотрелась.

От угла пещеры, где они оставили трактор, волокушу и келе не осталось ничего — один только камень. Тоннель не просто завалило — даже немного обвалилось камней с потолка, что полностью запечатало эту часть горы.

Было удивительно — как только не взорвалась вся пещера… Впрочем кто знает — тонна взрывчатки это страшно когда она взрывается в замкнутом пространстве, но никак не в огромной пещере… Многие авиабомбы Второй Мировой весили и побольше тонны этой взрывчатки — тот же ФАБ 5000НГ нёс пять с половиной тонн взрывчатки, однако наибольшую силу они демонстрировали при взрывах в тесных, замкнутых постройках.

Одно только было понятно — келе, и то странное существо, что мчалось по тоннелю в глубину пещеры, мешать не будут — вряд ли они пережили такой взрыв — тонна взрывчатки — это тебе не два ящика «Камнелома», тут всё серьёзнее будет.

Так что за келе можно было не бояться.

Елена перевернулась и встала, осматриваясь по сторонам.

А Плотник молвил: «Хорошо

Прошлись мы в час ночной.

Наверно, Устрицы хотят

Пойти к себе домой?»

Но те молчали, так как их

Всех съели до одной.

донеслось откуда-то из-за камней.

— Товарищ Серафим! Живой?

— Можно подумать я тут тороплюсь помирать, — проворчал Серафим, выглядывая из-за валуна и садясь среди золотых самородков. — Слушайте, товарищ старший лейтенант… только честно — у вас на работе такие заварушки всегда? Или это только мне повезло?

— Это… боюсь что вы редкий везунчик.

— Главный инженер тут, — Серафим указал на Иннокентия, что лежал на спине, сложив руки на груди, и всматривался в тускло светящийся потолок.

— Хорошо тут лежится, в тишине и спокойствии, — проговорил он, перехватив взгляд Елены. — Вы уж простите… Меня немного тут головой об это чёртово золото приложило. Немного времени дайте — в себя прийти. Кстати. Серафим. Не в службу, а в дружбу — у меня там фляга в кармане лежит… Достань? Пить охота.

— Да счас я вам чайку плесну. Прихватил с собой в фляжке, когда бегал за комплектами для дыхания. Как знал ведь, что не помешает…

— Спасибо, Серафим… А то эту воду как-то пить не тянет, в этой пещере — она нас самих чуть не съела…

— Ага. Что это вообще было? Очень похоже на какой-то колониальный организм, — Серафим открутил пробку у своей фляжки и передал её Иннокентию. — Я в книге какой-то читал, что в одном тропическом острове нашли странное существо, оно в воде было взвесью невидимых животных, но умело соединяться в одно, свирепое и сильное существо, способное сжирать даже акул.

— Скорее всего, это такое существо и было. Природа, она, знаешь ли, умеет такое делать, что ни одному фантасту не присниться. — Елена присела на валун и посмотрела на лакмусовый анализатор. — По крайней мере, тут безопасно, что ни говори. Воздух не отравлен, и в принципе бояться этой заразы не стоит.

— Что там было такое?

— Тот, кто проделал этот тоннель, решил вернуться, — вздохнула Елена, осматриваясь по сторонам, а затем приняла от Серафима флягу с водой, которую тот достал из кармана Иннокентия и сделал небольшой глоток. — К счастью мы успели убежать. Сейчас немного отдохнём и направимся к выходу. Я успела приметить тут кое-что — если повезёт, то выберемся.

— Это хорошо… Выбраться то выберемся. А что скажем? — Иннокентий поднял золотой самородок и немного его подержал в руках. — Вот это уже плохо. Очень. Если кто-то узнает про это золото, то нам, поверьте, будет плохо. Народ повалит сюда за этим металлом, и начнутся проблемы с этими живыми танками. Не хочу казаться пророком, но я бы с этими существами воевать не хотел — они даже будучи животными, могут задать жару. Согласны?

— Да. Поэтому я полагаю, что Илья тоже решит не обнародовать это месторождение, а скрыть его.

— Почему? — удивился Иннокентий, отбрасывая самородок.

— Ну… скажем так, у него есть свои причины. Дело в этих существах… Это ведь явно головоногие моллюски. Они довольно необычны, и владеют кое-какими секретами, которые явно не из тех, что надо передать людям. Скажу более — никакое золото не компенсирует те беды, что несут эти существа.

— Она говорит об этой «соме» — это же концентрированная наркота, которой эти животные травят свою добычу. По сути дела — мощнейший наркотик. Товарищ Иннокентий, эти сухопутные аммониты производят жуткую по своей силе наркоту, — поддержал Елену Серафим. — Лучше всего, что бы об этой «дури» никто не узнал. А если сюда поедут добывать золото, то секрет этой «сомы» неминуемо попадёт в широкие массы. А что тогда будет, никому неведомо. Вон что из-за поганого опиума и кокаина в мире творится — а тут нечто ещё смертоноснее. Оно нам надо, такие проблемы взваливать, на свою голову?

— Это верно. Последствия этого я даже гипотетически боюсь представить, — вздохнула Елена, и постучала пальцами по «Вьюге», что лежала у неё на коленях. — Так что, товарищи, я надеюсь, мы пришли к выводу, что об этом никто не должен знать.

— Я рад, что наши мысли бегут одними путями, — согласился Иннокентий. — Но сначала было бы неплохо выбраться из этого места. Как я понял, у вас, товарищ старший лейтенант, есть какие-то идеи?

Когда мы попали сюда, я видела, что вон там… — Елена махнула рукой в сторону видимого только ей светящегося марева… — …есть что-то странное. Какой-то странный свет, похожий на солнечный. Судя по всему там пещера, через которую эти головоногие лезли на солнце, поохотиться на оленей.

— Надеюсь, мы там не столкнёмся с этими тварями? Мы тут устроили такой грохот и взрывы, что, скорее всего все келе в радиусе нескольких километров нас услышали…