Антон Болдаков – Золото келе (страница 26)

— Хм… что, настоящий плавучий…

— Ну да. Вот так бывает, — улыбнулась Елена.

— Кстати, ты очень произвела впечатление на наших парней, уж поверь…

— Это верно, товарищ старший лейтенант, — прогудела полноватая женщина, что как раз смывала с головы сноп мыльной пены. — Парни вчера только о тебе и рассказывали — как ты через тундру тащила Павла, на самодельной волокуше. А потом Вилку наземь бросила…Ты можешь себе представить, Варя — Вилку, который нас всех тут достал своими сказками о том, какой он жёсткий парень умеющий в дзюдо, эта тощая белобрысина шваркнула о землю так, что у того только искры из глаз посыпались — Серафим и Гена-Копоть видели.

— Здорово! — усмехнулась Варя. — А ты, тёть Эвелина, что вчера так поздно пришла? Что там, в радиорубке случилось? Ты обычно обеды уже к десяти растаскиваешь по постам… Тётя Эвелина, старший лейтенант, у нас ночные вахты и дежурных кормит-поит.

— Да Гавриил там со своей радиостанцией замаял всех — говорит, что какие-то мощные помехи в радиосвязи появились — понять не может что — вчера до двенадцати ночи сидел, настройки крутил, да сигналы «чистил». Только ничего не смог. А Алхимик твой что? Чем вчера занят был — свет горел почти до утра.

— Он вчера до утра с какими-то пробами работал. Да с Бобром нашим лаялся. Тот что-то нервный бегает, ругается на всех. Так что ты смотри — если что, то под руку Бобру не лезь. А то прилетит, промеж рогов. Сегодня сяду снова пробы, что парни с пятого участка прислали, чистить… Только позавтракать сначала надо, а то сидеть тут с голодухи — не особо интересно.

…В столовой было тихо — Елена специально подгадала время, что бы основная масса народа успела поесть и покинуть здание — привлекать к себе особо пристальное внимание она ну никак не хотела.

Однако в столовой обнаружился и Серафим. Он лениво ковырял картофельное пюре с котлетой, и выглядел жутко помятым.

Но Устрицы преклонных лет

Не выплыли на зов.

К чему для странствий покидать

Страну своих отцов?

Ведь можно дома в тишине

Прожить в конце концов.

А юных Устриц удержать

Какой бы смертный мог?

Они в нарядных башмачках

Выходят на песок,

Что очень странно — ведь у них

Нет и в помине ног.

— Приветствую вас, — помахал он рукой Елене. — Как выспались?

— Спасибо, омерзительно — Елена поставила поднос с завтраком — яичницей, бутербродами с колбасой и несколькими ломтями хлеба с маслом и сахаром. Украшал всё это стакан чая. — Никто больше в эту Долину Поющих Флейт не гонял? А то мне как-то не по себе от того, то я там видела.

— Как только мы подобрали вас, и Павла, то немедленно дёрнули назад, в посёлок. Таков был приказ, приказ Иннокентия. Так что никто туда особо не катался — и, говоря по правде, не шибко рвётся. По посёлку бродят слухи о том, что в этой долине завелись привидения. Ночью, как мне говорят, у парней, да и не только, были кошмары. А собаки ведут себя странно…

Елена вспомнила, что в момент её сражения с келе — ветер дул от гор в сторону посёлка — неужели это странное наркотическое оружие донесло до посёлка? Но это, же немыслимо — что за отрава такая, способная не терять своей силы даже разносимая на десятки километров?

— Я тут вот о чём думаю — проворчал Серафим. — Мне не даёт покоя та дыра в скалах, которую вы и Павел видели. Вчера я сходил непосредственно к Павлу и тот мне её описал, как следует.

— Он что, пришёл в себя?

— Ага. Говорит, что ничего не помнит и всё такое… но мы то знаем, что он на вас напал из-за золота, — Серафим проговорил последние слова совершенно будничным тоном. — Такова уж Природа «золотого дьявола», сводить с ума… Иннокентий попросил вас подписать пару бумаг о том, что Павел себе голову разбил при падении.

— Подпишу — не вопрос, — отмахнулась Елена и отправила в рот кусок яичницы.

— Точно? Осмелюсь напомнить, что он на вас напал и пытался убить… — Серафим понизил голос до полушёпота, — вы сейчас фактически его задницу вытаскиваете из очень крупных проблем.

— Это мои проблемы, не думаете? — мило улыбнулась Елена, отпивая персикового компота. — К чему ломать жизнь парню.

— Ничего себе… говорите, так, словно он вас не пытался из-за этого золота ухлопать.

— Товарищ Серафим… Если вы думаете, что мне не доводилось видеть ранее ничего подобного — то вы сильно ошибаетесь. Алчность творит с людьми жуткие вещи, и уж кому как не мне это знать… Что до Павла… ну не сдержался он… Что теперь, ему жизнь из-за этого ломать? — Елена отставила стакан и стремительно расчленила котлету. — Лучше расскажите мне, что там вам по поводу той пещеры не понравилось?

— Ну… Павел описал мне её размеры, характер разлёта осколков и всё такое… И я вам могу сказать только одно — это всё странно. Мне надо увидеть этот пролом самому. Полагаю, что когда Иннокентий выдаст разрешение, то я смогу отправиться туда и глянуть на этот пролом своими глазами.

— Хм… Надеюсь, что я сумею вам составить компанию, — проговорила Елена, делая глоток компота. — Слушайте, Серафим. А чего вам так нравятся эти стихи — ну «Морж и Плотник»?

— Да я разные стихи люблю, — поговорил Серафим. — Просто эти попала на язык, когда вы прилетели. Вот и всё…

— Хорошо, тогда сейчас я позавтракаю… И не поможете мне кое какое оборудование у ваших химиков получить?

— Конечно.

…Лаборатория была расположена на втором этаже и оборудована по последнему слову — Елена никак не ожидала увидеть в заполярье базу с таким современным оборудованием.

Сам начальник лаборатории был весьма представительным мужчиной, с гривой седых волос, золотыми очками, и несколько надменным выражением лица. Елена и Серафим нашли его в его кабинете, где он подписывал какие-то бумаги.

Увидев его, Елена выпучила глаза, и, с трудом, сдержалась от того, чтобы наброситься на Алхимика и, заломив ему руки выше головы, сдать Василию и Вилке. Кое-как переборов свои инстинкты и убедившись, что Алхимик не узнал её, Елена спокойным голосом надиктовала список химических веществ, нужных для её работы, и приборов. Чисто для проверки добавила в список ещё одно — совершенно бесполезное для её работы.

Начальник лаборатории спокойно (даже не задумавшись для чего Елене нужен аммиак и бертолетова соль) подписал её запрос, после чего принялся рассматривать, уже с чисто мужским интересом.

— Как я понимаю, именно вы нашли то самое самородное золото, товарищ старший лейтенант? Могу вас поздравить — в наших краях мало кто может похвастаться таким достижением, — проговорил он. — Кстати, золото я обследовал, взял с него соскобы, и поверил на наличие отравляющих веществ…

— И?

Алхимик потёр сухие ладони, тем же самым до боли знакомым Елене жестом, которым он потирал руки тогда, в блокадном Ленинграде, когда готовился проверять на качество золотые коронки умерших людей и стягивать с отсечённых пальцев мертвецов кольца.

— В общем не моё дело это, закладывать своих друзей… Но есть то, что вы должны знать. Я могу рассчитывать на то, что вы не будете трепать моё честное имя, если я вам кое-что расскажу?

— Нет. В КГБ нас учат, что источник информации надо беречь пуще глаза своего.

— На золотых слитках обнаружено какое-то вещество, что… Можно без официоза? По простому?

— Конечно.

— Короче — золотые слитки покрыты какой-то чёртовой дурью или ядом. Я положил один самородок в клетку с лабораторными крысами — они пробежались по нему несколько раз, затем стали вести себя неадекватно, а дальше померли. Сейчас мои помощники изучают тушки, но уже понятно, что речь идёт о каком-то мощном веществе, что смертельно для нервной системы. Нервно-паралитический яд, если быть точнее, — Алхимик снял очки, положил на стол и стал тереть переносицу. — В общем, дела…

Елена скосила глаза на очки что как раз лежали под настольной лампой, чей абажур был сделан из обычного медного листа, методом грубой ковки — были заметны следы молотка и грубые швы от сварки. Свет лампы падал прямо на очки, и было хорошо видно, что стёкла в них прозрачные, не линзы. (Линзы очков немного искажают свет — поэтому тень от очков с линзами — мутная. А с простыми стёклами — прозрачная. Примечание автора).

— Утром ко мне пришёл наш главный врач. Бобров. Он потребовал у меня справку об этом веществе. Ну… в общем он считает, что вы находитесь под действием наркотика и ваши поступки и дела могут быть не совсем адекватными. Собирается, видимо, написать на вас жалобу вашему руководству с требованием снять вас с этой должности и отстранить от расследования. Я ему пытался объяснить, что такая штука может ему обойтись «раком», но походу он уже закусил удила так, что и слушать ничего не хочет, — Алхимик вздохнул и нацепил очки. — Лично я ещё не настолько обезумел, что бы «бодаться» с вашим КГБ из-за какой-то тупой глупости. Так что считаю своим долгом вас предупредить. А то мало ли что? Учтите — Бобров всерьёз хочет сделать из вас наркоманку, которой от всякой дури мерещатся какие-то чудища и демоны… Так что имейте в виду.

— Хорошо, учту. Спасибо, — Елена мило улыбнулась Алхимику. — А что можете сказать о золоте, что я нашла

— Хм… Минутку.

Алхимик встал и, повозившись с сейфом, открыл его.

Затем вытащил оттуда кулёк из промасленной бумаги и — с явной натугой, приподнял и положил на стол. Судя по натужному скрипу стола — самородок в кульке весил явно не пару кило, а куда больше.