Антон Болдаков – Золото келе (страница 12)

Костя вздохнул, и облизнул губы.

— Ты слышал что-то о «Одесском Ящере»?

— Нет. (Материалы по «Одесскому Ящеру» были изъяты из архивов КГБ Украины ещё в 1988 году и хранятся в архивах Екатеринбурга. Уровень секретности — Бета-1. То есть ознакомиться с ними можно только через подписку о неразглашении. Примечание автора).

— Завёлся у нас к концу войны в Одессе, странный убивец. Непонятно кто и что. Ребят резал как псих какой-то. И что главное — никто его остановить не мог. Он как заговорённый был — ножи об него ломались, а пули он вообще не замечал. Я тогда как раз немного «закрутил» с прошлым и подумывал о том, что бы вообще с прошлым завязать… в общем не смог толком. Пришлось какое-то время с «ребятами» поработать. В общем, этого психа неуязвимого, приехала ловить эта девка. Да не одна. Был там с ней какой-то бесноватый старовер — Аввакумом звали. Тот ещё шизик, «людей» (в данном случае преступников. Примечание автора) ни во что не ставил. А девка эта была невероятно умной и наблюдательной — ничто от её глаза не укрывалось. Быстро они этого психа нашли, хотя, скажу честно, кучу ног парням оттоптали. Тогда-то я с ней и столкнулся — «люди» приказали мне её… усмирить.

— Убить.

— Ага. Больно она опасная была — народу уже её поведение не нравилось. Слишком много вокруг неё и её приятеля нехороших баек ходило. Она и её приятель были не совсем хорошими типами. Неправильно с «людьми» общались. Нехорошо себя вели. Очень нехорошо — без почтения и уважения. В общем, приказали мне её «успокоить»… Да куда там — у неё нюх как у зверя — она и её приятель нас первыми атаковали. Я-то выжил, а вот остальным не повезло.

— Погоди, а сколько же ей лет было тогда?

— Сколько? Да не знаю — сущая девчонка была, соплюшка какая-то. И десяти лет то не было. Но уже умела, и стрелять и драться. А её приятель тот вообще зверем был — если в драку вступал — всё, смерть. Ненавидел он «людей» — обращался с ними так, словно они — «олени» (в данном случае — простые люди. Примечание автора). Никаких правил и понятий ни в грош не ставил. Сам был страшнее, чем тот псих, которого они отловили, — Костя посмотрел в потолок. — Не выдержал я. Убежал из Одессы, а попутно прихватил то, что счас «общак» зовут. Денежки, которые мы для тех, кто в «цугундер» попал, собирали…Долго мыкался по стране, а в 1952 году сюда приехал. Мне здесь нравится — тишина и спокойствие. И никаких тебе странностей.… И вот — гляди ты…

— Ты её столько лет — почти двадцать лет не видел, и сразу узнал?

— Такие как она не забываются. Да и говоря честно, не так уж она изменилась. Ну, выросла немного, округлилась… в нужных местах. А так — не изменилась. Сам посуди — она сейчас выглядит так, словно ей двадцать пять, не больше… Да только в 1945 году она уже почти взрослой была. (Костя ошибается — сестры Сиротины родились в 1936 году, так что в 1945 Елене было всего девять лет. Примечание автора).

— Понятно. Своего рода это «привет из прошлого» такой. Но испугался ты зря. Она своё дело хорошо знает.

Костя засмеялся, каким-то хриплым, неприятным смехом.

— Иннокентий ты что, так и не понял, с кем имеешь дело? Это не простая девчонка в погонах. Это специалист высшей пробы. Она была сущим ребёнком, но даже в эти годы умела видеть, то чего не видели другие и предугадывать поступки других. Это не простой человек. Не простой, в ней есть что-то нечистое. Неприятное. Странное. — Костя посмотрел на Иннокентия и прикрыл глаза. — Я кое, что расскажу тебе о том месте, что породило её. То, что прочитал в расшифрованных бумагах. То, что понял за годы скитаний по стране…

…Выспаться Елене удалось без особого труда — несмотря на то, что посреди ночи задул сильный ветер и в комнате похолодало, тёплое ватное одеяло надёжно защитило её от прохлады.

Утром, пока все её спали, Елена наведалась в душ, где по-быстрому, привела себя в порядок. И затем она распаковала «Оранг» и быстро собрав модули и лабораторию, подключила мобильный анализатор к сети и «скормила» ему несколько образцов.

В этот момент в дверь застучали.

— Товарищ старший лейтенант, это Иннокентий. Срочно.

— Дверь не заперта! — ответила Елена, откладывая небольшую пилу.

Войдя в комнату, Иннокентий приподнял бровь — на полу стояла куча странных приборов, больше похожих на небольшие радиоприёмники, в которые Елена загружала биологические образцы — изъятый из костей и вскрытого черепа — мозг.

Странные приборы сверкали какими-то лампочками и издавали странный гул и шипение — словно идущие вразнобой часы.

— Это что такое?

— Мобильная лаборатория «Оранг». Создана для исследования биологических образцов разного типа и анализа полученных данных, — ответила Елена. — Неплохая штука, жаль, что очень секретная, так что желательно не упоминать, что вы её видели.

— Так…Это понятно. А для чего вам эти фокусы с костями?

— Думаю, ваш врач именно с этой целью и доставал из костей мозг — исследовал, что в них нанесло кровью, когда хозяева костей были живы, — Елена потрясла головой и её длинные светлые волосы рассыпались по плечам. — Тьфу! Надо было в хвост закрутить… ну да ладно. В общем, смотрите — алкоголь впитывается в кровь, попутно прихватывая с собой всё, что в нём растворено — вот почему не рекомендуется при отравлении употреблять спиртное. Если эти люди напились алкоголя и употребляли наркотические вещества, то «Оранг» обнаружит их в тканях мозга, поскольку мозг — это тот орган, что снабжается кровью до последних мгновений жизни. А стало быть, если в крови есть какая отрава, то она осядет именно в мозговом веществе.

— А костный мозг зачем?

— Для сравнения с тем, что мы найдём. Там тоже что-то могло осесть… Да, кстати, что у вас такого важного?

— Вчера вы просили меня выставить охрану у морга.

— Простила.

— Ночью мы поймали двух типов, что пытались украсть кости. Можете себе представить?

— Могу. Я исходила из того, что если эти кости никто не тревожил несколько дней, значит все уверенны, что ваш врач ничего из них не «вынет». Не узнает. Но — тут прилетаю я, с набором своих приборов, что в десятки, раз превосходят возможности вашей лаборатории. И это может заставить кого-нибудь заволноваться — мало ли что я сумею узнать? Кто пытался похитить кости?

— Вы не поверите… Местные. Хэсты.

— Хэсты? — удивилась Елена.

Хэстами называли местное племя, что обитало в этих местах. Они больше были похожи на чукч, но антропологи уверяли, что это совсем не чукчи, пусть и очень похожие. Народец был тихий, спокойный, пробавлялся ловлей рыбы, китов и пушнины.

У поселения они закупали в основном лекарства — да и то самые примитивные — вата, бинты, нити для зашивания ран, а так же заказывали разные мелкие вещи типа ножей, крючков и гвоздей. Оружие они носили только для защиты от беглых зеков или «вольных старателей», которые зачастую вели себя хуже, чем самые «отмороженные» урки.

Илья успел рассказать Елене, что все проблемы с хэстами сводились в основном к спору из-за цен на шкур, или поставок некачественного товара. Ну и иногда девушки хэстов предпочитали «подрабатывать» в поселении — Иннокентий смотрел на это сквозь пальцы.

Подработка, кстати подразумевала не только «временное сожительство», но и мелкую работу — именно хэсты расшивали одежду некоторых обитателей поселения красивыми рисунками, на свои — народные темы.

Само собой разумеющимся было то, что в случае несчастного случая на охоте, хэсты привозили своих раненных в больницу поселения. И помощь им там оказывали без оглядки на их принадлежность к «народам Севера».

Вот почему слова Иннокентия были довольно странными для Елены — что заставило людей из мирного племени пойти на такую откровенную уголовщину?

…Схваченных хэстов Елена узнала сразу — вчера она видела их в лечебнице Боброва. Два молодых парня, в странных одеждах — поверх обычных парок из шкур они набросили жилетки из тонкой ткани, расшитые странными рисунками на тему каких-то птиц, животных и людей.

— Молчат, гады, ничего не говорят, — проговорил встретивший на пороге комнаты, где держали задержанных, мужчина. — Хо! Эт чего за красотка? Та самая старлей, которой мне все уши прожужжали?

Выглядел этот человек весьма мрачно — высокий, широкоплечий и очень мрачный, несмотря на аккуратную «шкиперскую» бородку и густы брови. Чёрная кожаная куртка и штаны из белой шерсти (явно медвежьей), выглядели на нём весьма необычно.

— Василий Закрежевский, — представился он. — Имею честь представлять на этом ледяном пупе земли дружину общественной безопасности.

— Ого. И часто здесь народ до вашей дружины ходит? — Елена протянула руку Василию.

Тот схватил её и как следует, правда без всяких там «свирепостей», тряхнул.

— Когда как. Вы, товарищ старлей, сейчас сюда угодили в самый, что ни на есть тихий сезон — большинство ребят на полевых работах, а молодёжь ещё не привезли. Так что тут тишина и спокойствие — и «до меня» бегают не так и часто — максимально, что может быть — драка пьяная или из-за спора о том, кто из художников ходил без уха — Ван Гог или Гоген. А вот тут смотри-ка…сцапали этих голубчиков — они у морга доски из стен осторожно выпилили и кости своровали, да в мешок. Ну, тут мы их и сцапали. И что главное — молчат, ничего не говорят. А по-нашему понимают, если что…