Антон Болдаков – Доктор Акула. Начало пути (страница 5)
Не так давно они со Снарком осматривали тело матроса, что ограбил на своём корабле судовую кассу, проглотил три килограмма (!) золотых монет, а затем прыгнул в море и поплыл к берегу. То, что корабль шёл в тридцати километров от этого самого берега вора не смутило ничуть. Как и то, что он, вообще-то, не умеет плавать. А с тремя килограммами золота в желудке пойдёт на дно быстрее, чем похмельный пьяница – за бутылью муншайна поутру.
В итоге все деньги, украденные им, Снарк извлёк и до последней монеты. Во время вскрытия. Правда капитан и казначей отказались их принимать назад по причине брезгливости и пришлось им выдать эти же деньги из судейской казны.
- Ладно, решим дела с парнями, а потом уже и за покойным придём, - решил он. – Ох, Снарк, не могу понять, что он тут забыл у тебя?
- Полагаю, что хотел обратиться за медицинской помощью и помчался сюда. Знаете, у раненных, которые потеряли много крови, часто голова работает не так, как у здоровых. Так что он мог верить, что я ему помогу.
- А ты бы помог?
- Странные вопросы вы задаёте, - Снарк смерил Медведя слегка высокомерным взглядом настоящего «южного аристократа». – Конечно-же помог бы. Я бы и вам помог, приди вы ко мне раненным.
- Чёртов дикси… - прошипел под нос охотник.
- Ты уж Снарк, на Пугало не сердись, его в Ужасной Войне несколько раз контузило, так что он сейчас гневом на таких как ты, так и пышет. Не обращай уж внимания, - несколько заискивающе попросил Медведь.
- Уговорили, - кивнул Снарк.
…Выпроводив охотников и судью с помощниками из дома, Снарк подошёл к телу убитого и тщательно осмотрел его. Затем положил пальцы на его живот и немного нажал. Один раз. Второй.
Тишину гостиной огласило тихое клацанье зубов – так могла клацнуть зубами акула, почуяв вкусную добычу.
Присев перед трупом, Снарк осторожно надавил ему на живот, а затем сходил в кладовку и принёс странную вещь – длинный тонкий прут с тремя торчащими в разные стороны «пальцами». Снарк повернул трут и пальцы «стиснулись».
Мертвец пришёл к Снарку домой, принеся странную девушку, зверски избитую, с огромными кровоподтёками. Но он мог принести и ещё что-то иное. Маленький предмет, коей было некуда спрятать. Но можно было – проглотить.
Снарк осторожно раскрыл рот покойного и втиснул ему в горло тонкий прут, с металлическими захватами, способными зацепить, предположительно, находящийся в желудке предмет…
***
Средь тьмы и ночи
Да-да
За тобой следят,
Да-да,
Голодные, холодные глаза…
Ты в дом зашёл?
Да-да,
Зашли в дом за тобой.
Да-да.
Голодные, холодные глаза.
Да-да…
Дверь в спальню закрой,
Молитву прочти,
Лежи в кровати и жди…
Они ведь за дверью,
Да-да…
Голодные, холодные глаза…
Да-да…
Голодные, голодные, голодные,
Холодные, холодные, холодные…
Глаза…
Детская песня-ужастик США.
На улице потихоньку смеркалось, солнце потихоньку погружалось в океан, постепенно «плавясь» и исчезая в его пучине. Снарк, откативший тело с мертвецом в ледник, подошёл к окну, и несколько долгих минут смотрел на бескрайнюю гладь Тихого Океана, над которым медленно разгорались звёзды. Солнце уже почти полностью утонуло за горизонтом, и тёплый ветерок сменился сырым и мрачным дуновением, что уже не несло в себе ничего особо приятного.
Вытерев руки, Снарк осторожно положил испачканную парусину в корзину для грязного белья и прикрыл окно. Потом неторопливо направился на улицу, и, подойдя к небольшому мосту – единственному, что вёл к его дому, поднял его.
Направившись к маяку, Снарк услышал странный звук – словно что-то крупное плеснуло в реке, в камышах, причём на берегу уже у дома самого Снарка.
Остановившись, юноша огляделся и втянул носом воздух, отметив, что тот пах как обычно – холодок реки, гниющие водоросли и останки рыбы – следы позднего ужина выдр.
К тому времени как Снарк зажёг огонь на маяке, уже очень сильно смеркалось – небо было усыпано звёздами, а ночную тишь оглашали вопли козодоев и крики лягушек. Огонь маяка бросал причудливые свет и тени на окрестности и Снарк, без происшествий, спустился по винтовой лестнице и остановился на пороге дома, принюхавшись в последний раз.
И на этот раз он учуял что-то странное – в воздухе ощущался сильный запах донной тины. Которая обычно росла на дне реки и никак не могла быть тут, на суше – разве что, будучи прилипшей к чему-то крупному, что спокойно плавало в воде и перемещалось по суше. Обычно такой запах разносили аллигаторы, но запах аллигаторов Снарку был хорошо знаком – и им тут не пахло.
Спустившись с крыльца, Снарк поводил головой по сторонам, принюхиваясь, а затем немного опустил голову и грозно клацнул зубами, словно акула. Присев на корточки, он всмотрелся в сгущающуюся темноту, а затем вытянул руку с растопыренными пальцами и прикрыл глаза…
В кустах у реки что-то дёрнулось, нечто очень большое, и, без малейшего всплеска, ушло под водную гладь реки. Снарк неторопливо подошёл к берегу реки и всмотрелся в траву на берегу.
И клацнул зубами.
На берегу чётко отпечатались отпечатки ладоней похожих на человеческие – только очень большие. Так же были отпечатки пальцев ног – словно какой-то человек, опустившись на руки и ноги, скользнул в воду, подобно аллигатору – тихо и бесшумно.
Снарк осмотрелся и провёл рукой над странными следами, а затем направился в дом.
Кто бы за ним не следил – он не решился напасть на Снарка в открытую. Хотя судя по отпечаткам ладоней – это должен был быть настоящий гигант.
Закрыв двери и задвинув засов, Снарк вымыл руки и спустился в подземелье, где, по-прежнему, спала его странная гостья. За её сон Снарк не беспокоился – она должна была спать как минимум до завтрашнего утра, но осмотреть её не мешало.
Протерев руки спиртом, Снарк осторожно убрал с девушки одеяло, дабы проверить сухость постели – люди в глубоком сне часто не контролировали свои естественные надобности, и снова удивлённо клацнул зубами.
На худеньком тельце девушки не было ни единой ссадины или царапины. Даже на запястьях и ступнях остались смутно различимые розовые царапины, выглядевшие так, словно девушка просто неудачно поиграла с кошкой. Ни единого следа побоев на её теле не было.
Если бы Снарк своими руками не отмывал девушку от крови и грязи и своими глазами не видел кошмарные раны на её теле – то он бы не поверил, что девушка была зверски избита, и покрыта ранами и ссадинами.
Единственное то не изменилось – жуткая рана на внутренней стороне бедра, она по прежнему выглядела, как и положено следу, оставшемуся от операции, что шла несколько часов назад.
Столь быстрое заживление ран для иного человека попахивало бы колдовством, но юноша был Снарком. А его семья никогда не боялась тайн Природы.
Затем Снарк поднял левую руку девушки и внимательно принялся рассматривать её – присмотревшись к коже, юноша аккуратно согнул пальцы девушки, и разогнул. Затем осторожно посмотрел на внутреннюю сторону запястья и снова согнул и разогнул её пальцы. Затем он обхватил запястье девушки пальцами и начал сгибать и разгибать её пальцы…
- Этого… не может быть… - потрясённо проговорил Снарк и присмотрелся к кончикам пальцев и ногтям девушки. – Как это? Да кто вы такая?
Осторожно положив руку девушки на одеяло. Снарк задумчиво щёлкнул зубами.
Проверив постель и найдя бельё не требующим замены, Снарк вышел из потайного убежища на кухню и, пройдя в кабинет, вытащил из ящика стола крошечный предмет, что он извлёк из нарыва своей гостьи.
Этот предмет попал ей в ногу. И там где он попал – был жуткий нарыв. И рана от этого нарыва не заросла. Не он ли был причиной того, что странная особенность девушки с ним не сработала? Вне всякого сомнения.
Снарк покатал предмет на ладони, а затем коснулся его кончиком языка – и снова щёлкнул зубами.
Странный предмет был из серебра. И в нём, кроме вкуса крови и гноя девушки до сих пор хранился слабенький запах сгоревшего пороха. В общем Снарк сделал вывод, что у него в пальцах – серебряная пуля.
Всё это только ещё больше запутывало всё. События, которые закружили юношу, принимали необычный оборот. Очень странный.