Антон Болдаков – Доктор Акула. Начало пути (страница 2)

Самым странным, что увидели бы архитекторы в этом доме – это вделанные в стены фундамента приямки – подвальные окна, что служили для освещения подвалов. В США такие приямки стали появляться исключительно перед Ужасной Войной и только в домах российских эмигрантов – увидеть их в доме, что был построен в шестнадцатом веке от Рождества Христова, было странно.

В общем, дом был странным – фундамент и подвалы у него были явно построены по технологиям, что были на двести лет моложе собственно самого дома.

Ну и сам дом тоже был непростым – несмотря на то, что он был выстроен в стиле английских Колоний, его стены были сколочены не из досок или мощных брёвен, а сложены из громадных камней. Те кто был сведущ в архитектуре, отметили бы что камни крепились не только на растворе из пуццолана (вулканический цемент, благодаря которому многие строения Древнего Рима простояли тысячи лет. Примечание автора), но и путём просверливания в них дыр и залития в них свинца, что армировало кладку, делая её несокрушимой даже для свирепых штормов Тихого Океана.

Особняк стоял на вершине большой прибрежной горы, где высота и скалы защищали его от ярости штормов и приливов и отливов.

В самом особняке было три этажа, а недалеко от него ютилась высокая башня маяка, на которой каждую ночь загорался пропитанный китовым жиром хворост – услада для глаз моряков, чьи корабли курсировали вдоль побережья.

Иногда осенние ветра приносили липкий и промозглый туман, который скрывал побережье – в такие дни только огонь маяка указывал путь кораблям и в светлое время суток, помогая им избегнуть коварных мелей.

Однако сейчас на дворе стояло лето, жаркий июнь, и ночи были достаточно светлыми и тёплыми, так что маяк горел только ночью.

…В самом доме, в большом, кабинете, за письменным столом сидел молодой человек. Для обычных людей он выглядел очень необычно – внешне это был юноша лет шестнадцати-семнадцати, с очень коротко остриженными светлыми волосами и необычными – тёмно-зелёными глазами. Однако, несмотря на свою явную юность, юноша был очень рослый, широкоплечий и мускулистый, причём его фигура выдавала в нём любителя плавать – широкие плечи и хорошо развитая грудная клетка – признак человека, который часто ныряет на большие глубины, задерживая дыхание. Юноша был одет в короткие шорты, и жилетку из рубашки, с неровно оборванными рукавами, которые демонстрировали его кожу, усеянную странными татуировками. Он сидел за огромным столом, сделанным из секвойи, уставленным письменными принадлежностями и неторопливо писал что-то на большом листе бумаги, осторожно макая перо гуся в чернильницу.

В глаза в первую очередь бросались необычные кисти рук юноши. Его пальцы были гораздо длиннее, чем пальцы простых людей, и очень мускулистые – кроме последних фаланг – эти были очень тонкими и уместнее смотрелись бы на пальцах хирурга или ювелира. Довольно необычный случай арахнодактилии.

Комната, где сидел юноша, была больше похожа на библиотеку и архив какого-то музея. Шкафы с книгами причудливо сочетались со столами, заваленными какими-то рулонами пергамента, табличками из глины и странными верёвками, усеянными узелками. Над столом для книг покачивалось диковинное чучело – громадный скат-манта, которому кто-то пришил голову акулы-молота и длинный хвост, усеянный шипами, как у ската-хвостокола. На стенах также висело несколько уродливых чучел пародирующих русалок – чучела обезьян, к которым пришили рыбьи хвосты. В углу стояло чучело медведя на редкость устрашающих размеров.

Пол был небрежно забросан шкурами самых разных зверей.

Массивные лампы по бокам стола не горели – огромное окно в личный кабинет юноши было открыто, и в него небрежно вваливался яркий дневной свет и тёплый, пропахший нагретым солнцем морем воздух. Сидя за столом можно было любоваться бесконечной гладью Тихого Океана.

Юношу звали Эйнджел Снарк-Младший (в США и Европе если отец и сын носят одинаковые имена, то чтобы различать их по старшинству – к ним прибавляют «Старший» или «Младший». Примечание автора). Однако все предпочитали обращаться к нему как Доктор Снарк, поскольку, несмотря на свой юный возраст, он неплохо умел лечить людей. Свой опыт он приобрёл на не так давно закончившейся Войне Дикси и Янки, куда ушёл вместе с отцом. В городе ему доверяли безоговорочно, несмотря на то, что он воевал на стороне Конфедерации.

Снарк отложил в сторону исписанный лист бумаги и, осторожно пододвинув к себе чистый лист, поднял перо и потянулся к чернильнице…

Тресь! Бац! Дверь из американского дуба даже не дрогнула – высадить её можно было разве что артиллерией, да и то не всякой. (Американский дуб по своей прочности уступает только русской железной берёзе – сколоченный из этого дуба корабль ВМФ США «Конституция» не смогли потопить даже британские пушки – ядра просто отскакивали от его бортов (за что он получил прозвище «Железнобокий»). Примечание автора).

Снарк повернул голову, к двери и встав из-за стола гибким, стремительным движением, которого было трудно ожидать от человека таких размеров как он, пройдя через гостиную, он протянул руку и принюхался.

Из-за двери пахло странной смесью пота, крови и пороха. Немного постояв, юноша протянул руку, повернув тяжёлую бронзовую ручку, и открыл дверь.

На пороге стоял низкорослый, широкоплечий мужчина, в кожаной куртке, окровавленных штанах и измятой шляпе пастуха. Его лицо было бледным, как мел – грязные, окровавленные руки подрагивали. А взгляд серых глаз был немного безумен. К груди он прижимал большой свёрток из одеяла.

- Снарк, малыш… - прохрипел мужчина, и из его рта потекла кровь. - Помоги…

В следующий миг он покачнулся и рухнул на пол прихожей. Его тело содрогнулось и замерло. Воздух тут же провонял запахом нечистот – знак смерти.

На лице Снарка не дрогнул ни один мускул. Присев на корточки над телом мужчины, он потрогал его шею и мускулистое, волосатое запястье, украшенное татуировкой босой ноги и надписью «Техас».

Пульса не было. Мужчина был мёртв – и это было неудивительно, в его спине было, как минимум пять пулевых отверстий, из которых текла кровь. Оставалось непонятным, как мужчина вообще мог пройти до дома Снарка с такими ранениями – он должен был умереть, получив эти пули на месте!

Но презрев смерть этот «техасский босяк» дошёл до дома Снарка, чтобы умереть в одном шаге от спасения.

Эйнджел приподнял умершего за шиворот, и вытянул из-под него загадочный свёрток. Это было самое обычное одеяло из овечьей шерсти, обмотанное какими-то ремнями, завязанными в тугой узел.

Не став возиться с узлами, Эйнджел разорвал ремни голыми руками и развернул одеяло.

И задумчиво клацнул зубами.

В одеяле лежала молодая девушка, лет семнадцати, скованная по рукам и ногам стальными кандалами и большим кляпом во роту. Она была вся в синяках, и смотрела на Снарка одним глазом – второй был залит засохшей кровью и никак не открывался. Однако девушка дышала, и даже была в сознании, хотя и с трудом понимала, где находится и что с ней творится.

Снарк открыл и закрыл рот, клацнув зубами, словно огромная белая акула, а затем закрыл дверь в свой дом и поднял девушку в одеяле на руки и зашагал в сторону кухни. Девушка смотрела на него одним глазом, но не пыталась ничего сказать или сделать.

Войдя на кухню, Снарк взвалил девушку на плечо и выудил из кармана маленький свёрток, завёрнутый в тщательно провощенную бумагу. Пальцы юноши смяли свёрток – что-то сухо хрупнуло в нём. В следующий миг свёрток полетел в кухонную печь, где были сложены дрова и растопка. Что-то фыркнуло, и из печки вырвался небольшой язык пламени, а мгновением спустя - огонь весело вгрызся в дрова, аппетитно хрустя корой и сухой древесиной.

Снарк подошёл к стене кухни и сдвинул в сторону олений рог, на котором висели и сушились полотенца. Раздался тихий шорох, и часть стены сдвинулась вбок, впустив Снарка в большую комнату, скрытую от глаз остальных.

Юноша, по прежнему держа на плече девушку, спустился вниз, по широкой лестнице, чьи ступени в середине были сильно истоптаны, словно по ним ходило множество людей, и вошёл в большой подземный зал, чьи стены и пол были облицованы каменными плитами, а потолок был из длинных мраморных балок, подогнанных друг к другу.

Помещение было древним – даже слабо разбирающийся в архитектуре человек понял бы, что этот подземный зал делали ещё во времена Колоний, задолго до Войны за Независимость. Его украшало несколько каменных столов – такие же древние, как и сам зал, а вот на стенах висели современные медицинские инструменты. Присутствовало также и медицинское оборудование самого что ни на есть современного типа. Правда, тот же умный человек задался бы вопросом – откуда в Калифорнии взялись строители времён Колониальной Америки.

Зал освещало несколько мощных керосиновых ламп.

Снарк свалил девушку на ближайший стол и подтянул к себе стеклянную бутыль с плотно закрытым горлышком, наполненную мутной жидкостью, похожей на болотную тину. Рядом с бутылкой глухо стукнулась металлическая кювета с мрачного вида инструментами. Юноша выудил из-под стола ещё одну флягу и вылил её содержимое в кюветку. По залу распространился резкий запах спирта.

- Вы меня понимаете? – Снарк посмотрел в глаза девушки.