Зачем ты тут, раз ты не из капусты?»
«Тебе-то не понять, обманщик-черт,
Служил я смертному открытою душою,
Я был рожден как самый горный мед,
Как свет, который светит сам собою.
Я – ангел, заточенный им во тьму,
В подвале душном молодость проведший,
Я жажда жертвы, заповедь уму,
Я Uber-Ich, так и не повзрослевший».
«Еще один, кто верует в любовь —
Расхохотался Они величаво, —
Не зная, куда деть свою морковь!
Еще один, алкающий причала!
Но почему не хочешь ты себе
Быть братом и любовником, дружище?
Зачем чужие лешие тебе,
В твоем уютном, добром домовище?»
«Служить любви – великая печаль,
Кому-то подчиняяся всечасно,
Зовет стрелу и манит слово «даль»,
Ведь не напрасно только, что напрасно.
Пусть жизнь – мгновенье, но ее прожить
Я не хотел бы, как отец, плутая.
Дерзаю лживый лабиринт пробить
И как снежинка, ниспадя, растаять».
«Ну, что ж, хозяин-барин, как хотишь,
А я тогда исчезну восвояси,
Смотрю, любитель ты поговорить, братиш,
Хоть ангел, но закованный во мясе».
Сказав так, Они был таков совсем, как дым,
Но что-то радоваться победе,
Противилось во мне – так седым
Беспутникам двум на велосипеде
Противилась бы совесть красотой
Невинности одаренной крестьянки.
Пока еще не кончен подвиг мой,
Не связаны из хвороста вязанки.
Я молча к мотоциклу подошел,
Погладил, оседлал, как делал часто.
«Где же Сергей?» – вопрос на ум пришел.
Доехать-то он должен был за час-то.
И, развернувшись на дороге вспять,
Я покатил размеренно обратно,
С тревожной жутью вглядываясь в рать
Стволов, свет трассы обступивших
жадно.
Как на карачках ползали по ней
Тупые толстопузые гиганты,
Тащили грузы разных областей,
Коленопреклоненные атланты.
Серегу отыскал в кювете я,
Километрах в пяти-шести от схватки,
В борщевике, с обломками руля.
И Ниндзя верный стыл поодаль всмятку.
Я «Яму» заглушил и подошел,
Я с головы его снял черный Айкон,
Серега выдохнул, он был еще живой,
«Ты тут, мой друг, – сказал Серега кратко.
Боялся дух я испустить,
Один, оставленный тобою,
Ведь обо мне ты мог забыть
В пылу сражения, не скрою
Твое лицо дарит мне свет,
С ним не страшусь войти я в царство,
Откуда выхода уж нет.
