Антон Бильжо – Где сходятся ветки (страница 20)
«Как ты?» – спросил я. «Нормально, видел жену мою?» – «Красивая». – «Ага». Мы купили бутылку водки с томатным соком и расположились на врытых в землю шинах прямо за магазином: идти на Двину Вася отказался – далеко. После пары пластиковых стаканчиков Спирт спросил, как у меня с Настей. «Хорошо, ждем прибавления», – ответил я. «Молодцы, – он нежно похлопал меня по груди. – Работаешь?» Я сказал – ветеринаром в Москве. Вася устроился электриком на судне. Наливал он, не успевая допивать. К середине бутылки замолчал и нахохлился, покачиваясь на шине. «Сука ты, Миша, – произнес, глядя в землю. – А я тебя другом считал». Спросить «почему», я не успел. Спирт попытался заехать мне локтем в лицо, но упал с шины. Домой я возвращался с тяжелым чувством, которое усилилось после посещения матери.
Она лежала на своей койке и, как всегда, смотрела в потолок. Я помог ей встать, мы пошаркали в общую комнату, заклеенную снежинками и детскими новогодними гирляндами, где опустились на дряхлый диванчик. «Уезжаешь, архистратиг?» – вдруг спросила Инга, много лет не раскрывавшая рта. Ее взгляд блуждал по моему лбу. Маленькое сморщенное личико напоминало скомканное неотправленное письмо. «Нет, – сказал я, испугавшись, – почему ты так решила?» – «Так…», – вздохнула Инга, переводя взгляд на плоскость всегда работавшего телевизора, у которого скорчились несколько теней. Она с жалостью теребила мою руку, как будто пыталась оживить мертвеца.
На обратном пути мной овладела паника. Я был уверен, Маша не приедет, придется вернуться в семью и прожить свою жизнь, каждый день испытывая вину за неспособность любить, однако фургон прибыл вовремя. В лесу у шоссе мы посадили копию за руль и разбили, как бутылку о борт, «Волгу» об крепкий еловый ствол, после чего отправились в лучшую архангельскую гостиницу, где я забронировал самый дорогой номер. Во-первых, мне искренне хотелось вознаградить Машу, которая не должна была заподозрить, что ее используют и немного ненавидят. Во-вторых, нам следовало удостовериться, что репринт выживет.
В противном случае все закончилось бы трагедией. Я отдавал себе в этом отчет и заранее жалел Настю, но возвращаться было поздно. Раны последних дней жизни Михаила Гаркунова могли зарубцеваться только на Гаврииле Тихомирове (я выбрал фамилию Маши, чтобы удовлетворить ее самолюбие). Была еще одна причина, по которой подмена представлялась единственным решением. Грант, выданный Тереховой, заканчивался, и отчитаться по нему я не мог.
К счастью, в любящих руках Насти репринт ожил. Теперь мысленно я показывал кукиш Пфайфферу. По иронии судьбы, свидетелем моей победы был только один человек – Маша.
Нам удалось чудесно провести время в Архангельске. Я пыжился, покупал деликатесы, о которых бедная томская лаборантка только в книжках читала.
Вернувшись в Москву, мы сняли двухкомнатную квартиру на отшибе у железнодорожных путей. Перевезли из лаборатории принтер, планируя вести себя тихо-мирно. Я делал все, чтобы не обострять отношения и не вступать в споры, которые любила моя подруга, медом ее не корми. Испугавшая меня черта – вызванные детским комплексом неполноценности попытки обесценить мои достижения или даже присвоить их – была усыплена моей тактичностью. Я умело задавал темы, перенаправляя энергию.
Мы много обсуждали, как приспособить печатную платформу к нуждам медицины, обойдя юридические препоны. Сейчас принтер запретили бы по морально-этическим соображениям. Однако изобретение такого уровня не может долго оставаться в тени. Настанет момент, когда оно неминуемо произведет сенсацию и прославит своих создателей. Сумев отвлечь Машу перспективой, я наслаждался заслуженным отдыхом здесь и сейчас.
Ее преданность не вызывала сомнений. Бывали моменты, когда я уже видел себя пожилым ученым, прогуливающимся в вельветовом пиджаке среди сосен бутовского лесопарка. Однако природа взяла свое.
Была то ли осень, то ли зима, год не скажу, не помню. Я шатался по городу, никем не узнанный, не признанный. Немного выпив, зашел в странное местечко, которое рекламировали словами – «авторский подход к разврату» и «высокое искусство похоти». На бархатном занавесе, что мне очень понравилось, серебряными нитями была вышита корона. На сцену вышел длинноволосый режиссер и объявил, что мы вот-вот увидим экстатическую элевсинскую мистерию, с помощью которой души обретут божественные вибрации. Постановка называлась «Соломея». На героине была туника с глубочайшими вырезами, и танцевала она с такой самоотдачей, которую не встретишь в стриптиз-клубах. В небольшом зале сидело несколько ценителей, шуровавших под ширинками.
Честно говоря, я всегда побаивался брюнеток, а у этой актрисы были еще и монголоидные черты лица. После спектакля, дождавшись исполнительницу главной роли, я выговорил, что увидел темную материю со скрытой массой и рай, потерянный навеки. Позже выяснилось, что Стелла расслышала только приглашение поужинать.
Мы поехали в гостиницу «Метрополь». В такси я понял, что водяная корона на занавесе возникла не случайно. Сбрасывание шкурки имеет к ней самое прямое отношение. Именно так, погружаясь в разных женщин, мы не даем себе закоснеть. Абсолютная свобода проявляется в остром удовольствии, которое человек испытывает, играя все новые роли.
Я представился ни много ни мало Варахиилом. Имя родилось спонтанно, поражая своей дикостью и внутренней логикой. Сама собой сложилась легенда второго репринта, соблазнителя библейской соблазнительницы. Варахиил был детдомовцем, которого назвали по святцам религиозные няньки, а отсюда и полубандитом, отморозком, свихнувшимся от внезапной страсти…
Не успели мы расправиться с олениной и сибасом под фенхелем, как я буквально набросился на Стеллу. Шепнув «прости», затолкал ее в дамскую комнату, где в несвойственной мне манере потерял ум, честь и совесть, что вышло на удивление органично и даже кинематографично. Результат превзошел все ожидания. С Машей ничего подобного не получалось. Мне так и не удалось найти ее волшебную кнопку.
В результате снова пришлось юлить, а это портило весь праздник. Печатная платформа пылилась в пустой комнате квартирки в Бутове. Разве можно, начав эксперимент, останавливаться, размышлял я. Сама возможность печати копии влияет на испытуемого.
Конечно, мое исчезновение станет ударом для Маши, совсем для ударов не приспособленной, но ведь надо когда-то начинать. Слишком рано она оказалась втянута в научную деятельность, сложный путь к которой не был пройден ею в полной мере. Не успев закончить академию, Маша стала встречаться со мной. Она мало видела в жизни и была, по сути, капризной барышней, которую заботила только собственная самооценка, непосредственно зависящая от мнения окружающих. Можно ли с уверенностью сказать, что я был самым правильным выбором для нее? А если найдется кто-то, кому удастся раскрыть в полной мере ее сексуальность? В любом случае, только попав в поля бесконечного отчаяния, человек сможет сделать шаг собственными ногами.
Улучив момент, я забрал принтер. Стелла требовала многого и отдавалась сторицей. Мы гоняли на ее раздолбанной тачке по ночной Москве, врубив шансон. Никогда бы не подумал, что из меня получится актер. С другой стороны, если действие происходит не на экране, люди готовы поверить чему угодно. В новостройке у Измайловского парка я снял небольшую квартиру для принтера, а сам поселился в такой же новостройке напротив.
Прошло полгода, и Стелла переехала ко мне. К этому времени мне удалось добиться правды переживаний по Станиславскому, сузив круг обстоятельств до малого, и превратившись в бирюка, которого интересовало только потрахаться. Никто не баловал меня таким фейерверком оргазмов, как Стелла! Мы еблись везде: в гримерке театра, в туалете ресторана, в ночном зимнем парке, в припаркованной машине. Эрот мудро придумал покрывать конденсатом стекла: посреди толпы можно устроиться как в будуаре.
Однако у каждого 3D-предмета есть обратная сторона. Меня раздражала манера Стеллы не закрывать дверь в туалет, есть руками и говорить с набитый ртом. У нее было мнение обо всем на свете, особенно о том, в чем она не разбиралась. Стоило зачитать какую-нибудь новость из интернета, как тебе мгновенно объясняли ее тайный смысл, причины и следствия. Однажды мне была прочитана лекция об устройстве человеческого тела и о том, что врачи, как правило, шарлатаны. Стелла всерьез собиралась вести блог и давать советы, как лечить себя, перенаправляя потоки ци. Наконец случилось так, что ее постоянная потребность в сексе окончательно вымотала меня: я ведь был уже не мальчик. Пришло время линять. Проблема была только в том, что сбрасывать шкурку в одиночестве я боялся. Мне снова понадобилась помощь лаборантки, от которой не поступало никаких известий, из чего я сделал вывод, что она благополучно забыла меня и адаптировалась к новым условиям.
Вернувшись в квартиру у железнодорожных путей, я застал Машу в плачевном состоянии. Везде были раскиданы пустые винные бутылки: справиться с собой ей так и не удалось. На просьбу помочь лаборантка ответила отказом. Но нет худа без добра – я понял, что могу справиться и сам.
Сценарий подмены был естественным продолжением истории Варахиила. Безнадзорное дитя порока поплатилось за свое криминальное прошлое. Трогательно попрощавшись с любимой, сирота пошел прогуляться по лесу, оказавшемуся как раз рядом. Там Вару и порешили. Пришлось проткнуть свежую копию скальпелем в пяти местах.