Антон Беляков – Ключи к русской истории. Доказательства по рассуждению (страница 11)

Глава 6. Оправдание надежд

Логика здравого смысла подсказала нам, что если и приглашать кризисного менеджера из-за моря, то желательно с солидным инвестиционным портфелем, высоким международным авторитетом и знанием особенностей местной юриспруденции и традиций. Ведь Рюрика пригласили, чтобы «судил по праву» т.е., переводя на современный язык, был гарантом конституции. Славянские представления о справедливости были весьма жесткими, ведь вендетта практиковалась как раз у венедов-славян. И эти законы чести следовало знать кандидату в славянские князья. Из всех известных в те времена Эйриков, Хрориков, Йориков и Рориков мы подобрали наиболее подходящего кандидата Рёрика Ютландского по его инвестиционно-административному потенциалу. Генеалогия Рёрика такова: сын датского конунга Haitabu41 Хальфдана Харальдсона (767—810) и сводный брат короля данов Харальда II Клака. Несмотря на большое количество детей у Хальфдана, ничего неизвестно о его женах. Разумеется, их тоже было несколько.

В пользу нашего кандидата и его прибытия именно в Пруссию работает и археологическая картина. Вот только небольшая выдержка из археологического отчета с объекта Вискяутен в районе поселка Моховое в Зеленоградском районе Калининградской области:

«Некоторые типы прусских мечей представляют исключительный интерес по своей редкости. Таким является, например, меч, найденный в одном из погребений Вискяутена. Перекрестие и основание меча были украшены вертикальными насечками и изображениями мотивов узлов и плетенок раннекаролингского искусства. Наиболее тесной аналогией, как по ориентации, так и типу, является парадный меч, найденный в камерно-ладейном погребении IX в. в Хедебю. Экземпляр из Вискяутена, несомненно, являлся престижной и дорогой вещью и, скорее всего, принадлежал знатному человеку»42.

Но как Рёрик Ютландский из рода датских Скьёльдунгов мог превратиться в славянского князя? И вот тут без Иоакимовой летописи нам не обойтись. Только представленная Татищевым в «Истории Российской» Иоакимова летопись расставляет все по своим местам. Из этого документа становится известно, что мать Рюрика была славянкой и звали ее Умила.

Следует отметить, что одни научные исторические кадры считают летопись «епископа новгородского» Иоакима, фальсификацией, если не самого Татищева, то тех, от кого он ее получил, другие не сомневаются в ее подлинности. Татищев же пребывал в растерянности ― он не смог найти сам первоисточник, откуда происходила версия святителя Иоакима, и честно об этом написал: «Я намерен был все это в Несторову дополнить, но рассудив, что мне ни на какой манускрипт известный сослаться нельзя, и хотя то верно, что сей архимандрит (Мелхиседек Борщев, родственник Татищева), поскольку мало грамоте умеющим был, сего сам не сочинил, да и сочинить так довольно сложно, ибо требуется для того человек, многих древних книг прочитавший, и в языке греческом искусный…»

Вообще-то, ситуация пикантная, ― если не доверять рассказу Татищева, то и всю его работу придется выводить из научного оборота. Или политику двойных стандартов применим? А давайте Татищева тоже наивным дурачком считать не будем ― ведь подтверждения этим тетрадкам можно найти в других источниках. И дальше мы их увидим. Сам Татищев в примечаниях свою позицию четко обозначает:

«Но поскольку их в порядок внести и дела им вымыслив приписать с честию историка не согласуют, то лучше незнание свое признать, нежели ложью хвалиться».

Так что сам Василий Никитич относился к этим тетрадкам с особой осторожностью, но все же счел необходимым присовокупить их к «Истории Российской». Так давайте же прочтем сей прилюбопытнейший документ и посмотрим на его совместимость с нашей «новой картиной мира».

Начальный текст Иоакимовой летописи представляет из себя упрощенную схему заселения Европы славянами, написанную по тем же принципам, что и библейские истории про Адама или Ноя. Такие же географические привязки и собирательные образы. Так хорошие педагоги упрощают и иногда рифмуют тему для лучшего усвоения. Вспомните школьные схемы и их рифмование ― это отлично усваивается и передается по наследству. Мы видим, ― все, что написано о скифах и славянах, соответствует академической исторической картине. Даже генетики эту картину подтверждают. Смотрим в текст и убеждаемся в полном соответствии. Кое-что я позволю себе прокомментировать.

«О князех руских старобытных Нестор монах не добре сведем бе, что ся деяло у нас славян во Новеграде, а святитель Иоаким, добре сведомыи, написа, еже сынове Афетовы и внуки отделишася, и един от князь, Славен з братом Скифом, имея многие войны на востоце, идоша к западу, многи земли о Черном мори и Дунае себе покориша. И от старшего брата прозвашася славяне, а греки их ово похвально алазони, ово поносно амазони (еже есть жены бес титек) имяновали, яко о сем стихотворец древний Ювелий глаголет.

Славен-князь, оставя во Фракии и Иллирии на вскрай моря и по Дунаеви сына Бастарна, иде к полуносчи и град великий созда, во свое имя Славенск нарече. А Скиф остася у Понта и Меотиса в пустынех обитати, питался от скот и грабительства и прозвася страна та Скифиа Великая».

Тут мы видим описание процесса переселения славян из района Азовского моря на Дунай, вдоль торгового пути до самого истока. Было это незадолго до нашей эры, уже при греческой экспансии Причерноморья.

«По устроении Великого града умре Славен князь, а по нем владаху сынове его и внуки много сот лет. И бе князь Вандал, владая славянами, ходя всюду на север, восток и запад морем и землею, многи земли на вскрай моря повоева и народы себе покоря, возвратися во град Великий.

По сем Вандал послал на запад подвластных своих князей и свойственников Гардорика и Гунигара с великими войски славян, руси и чуди. И сии шедше, многи земли повоевав, не возвратишася. А Вандал разгневався на ня, вся земли их от моря до моря себе покори и сыновом своим вдаде. Он имел три сына: Избора, Владимира и Столпо-свята. Каждому из них построй по единому граду, и в их имяна нарече, и всю землю им разделя, сам пребывал во Велице граде лета многа и в старости глубоце умре, а по себе Избору град Великий и братию его во власть предаст».

Оставив на Дунае, вплоть до Адриатики, часть смешавшихся с другими народами словен, получивших новое имя вендов43, направилась осваивать водные пути в Балтику. Севернее Дуная был основан большой город Велеград. Серией завоевательных походов вандалы-венды44 расширили словенские территории в Европе и вернулись в Велеград. Затем последовала прокладка водного маршрута с Дуная от Гунигара ― Венгрии в Гардарику-Померанию, на южный берег Балтики, где окончательно разместились венды. Далее началось совместное наступление гуннов, вендов и чудских племен на западные территории Европы. Многие остались на завоеванных территориях Западной Европы, а их исконные земли стали перешли под контроль оставшихся вендов. Для контроля территории были заложены три основных крепости ― Изборы, Владимир, и Столпосвят. Стол княжеский находился сначала в Изборе, а затем во Владимире. Та же схема, что и с Рюриком: подчинение всех городов одному ― централизация власти. Все транзитные пути стали подчиняться Владимирскому князю. Это масштабное расширение славянских владений происходит в V в. н. э. Гардорик и Гунигар олицетворяют собой венедско-гуннский союз, т.е. флот славян и аланско-гуннскую кавалерию при завоевании всей Европы, включая Рим и Африканский берег. Мы также знаем, что часть вендов-вандалов не вернулась из Африки, создав там Королевство вандалов, и их территории были поделены оставшимися в Европе славянами. Известный и ныне Велеград ― географический центр Европы ― расположен ровно между Португальским берегом и Уральскими горами. Для Владимира, т.е. вендо-славян, владеющих миром, удобное размещение княжеского стола, да еще и на «янтарном пути».

«Потом измроша Избор и Столпосвят, а Владимир прият власть на всей земли. Он имел жену от варяг Адвинду, вельми прекрасну и мудру, о ней же многое от старых повествуется и в песнех восклицают.

По смерти Владимира и матери ево Адвинды45 княжили сынове его и внуки до Буривоя, иже девятый бе по Владимире, имяна же сих осьми неведомы, ни дел их, разве в песнех древних воспоминают».

Венды стали контролировать земли вдоль водных путей между морями. На этом пространстве стояли три опорных крепости ― Изборск, Владимир, и Столпосвят, на главном пути «из варяг в греки» по Висле, Западному Бугу и Днестру46. Далее следует та же схема, что и с Рюриком: переход городов под единое руководство ― централизация власти. Весь транзитный путь стал подчиняться владимирскому князю. Для усиления своих позиций на Балтике вендские князья сблизились со скандинавами, скрепив отношения брачными союзами.

Что здесь не так? Что противоречит общей исторической картине? Славяне на Балканах есть, Велеград севернее Дуная в наличии, Изборск в Гардарике ищем всем миром, Владимир на Волыни присутствует, не хватает только Столпосвята, но на Днестре уже есть кандидат. Чем же летопись нехороша? Да, во времена академика Миллера, первым «забраковавшего» Иоакимову летопись, об этом еще никто не ведал, но ведь академик Лавуазье в этот же период вообще подписался под вердиктом, что «камни с неба падать не могут, потому что их там нет»! С камнями уже давно разобрались, а важнейший для историков документ никак не легализуют47. Для полноты картины предлагаю не дожидаться формальностей и «подшить его в дело». Заодно «примерим» к нему и различные иноземные первоисточники.