Антон Аркатов – Реликты лета (страница 35)

– Понятно. – Я замолчал, обдумывая, что сказать дальше. – На самом деле мне ничего не понятно, прости…

Я никогда не мог найти правильные слова, чтобы поддержать человека в по-настоящему тяжёлой ситуации. Вы попали под машину и вас парализовало? Не грустите, учитесь работать головой! У вас умер маленький ребёнок? Ничего, заведёте нового! Сгорела квартира? Человек – единственная живое существо на планете, которое платит, чтобы жить в определённом месте. Какие бы утешения ни приходили мне в голову, все они казались фальшивыми и неуместными. Эта девочка передо мной, похоже, пережила настоящий кошмар, о котором я ничего не знаю. К тому же рядом с ней была другая версия меня и вряд ли сейчас уместно затевать дискуссии про то, что я и он – разные люди.

– Я тоже не знаю, как сюда попал. – Однако что-то сказать всё же было необходимо. – В моём лагере тоже есть Славя, и я… и мы…

– Ты можешь забрать меня отсюда? – Девочка вдруг вскочила с кровати, бросилась ко мне и прижалась всем телом.

– Я бы с удовольствием, но не знаю как… Прости!

Славя обнимала меня так крепко, что сердце начало бешено стучать и по всему телу разлилось приятное тепло, которое тем не менее пугало.

– Пожалуйста! – Она продолжала плакать. – Я ничего не помню! Я даже не знаю, кто я! Ты, он, пионеры, про которых, вы рассказываете… Они хотя бы знают, кто они, а я… – Девочка сорвалась на крик и до боли впилась ногтями мне в спину.

Но почему эта Славя ничего не помнит? Действие очередного реликта? Однако, что ещё важнее, почему я оказался именно в этом мире? Наверняка, найдя разгадку, я получу ответы и на всё остальное.

Славя немного успокоилась и пошла умываться, а я ждал её на площади. К тому времени уже совсем рассвело и значительно потеплело. Оказалось, что в этом лагере действительно нет не только еды, но и людей в принципе, а также почти никаких личных вещей.

Другая моя версия, по словам Слави, называла это место макетом. Что же, весьма подходящая аналогия, я вполне мог бы и сам додуматься, проведи я здесь немного больше времени. Но куда тогда делся Семён из этого цикла? Ушёл на какой-то склад за едой? Конечно, возможно, он в циклах дольше меня и знает больше, но лично я не припомню никаких складов в окрестностях «Совёнка». Но если мы один и тот же человек, то и думать должны одинаково!

– Думай! Думай! – Я стучал себя кулаком по лбу. – Бомбоубежище?

Да, в бомбоубежище в моём цикле были сухпайки, но почему он решил, что они есть и здесь, раз даже в столовой нет ни крошки хлеба? И почему он не вернулся? На мгновение промелькнула мысль о том, что все мои рассуждения основаны на слепой вере в слова этой Слави, но девочка так отчаянно рыдала у меня на груди, что я просто не мог поверить в то, что она притворяется. К тому же мне попросту не хотелось подозревать всех и каждого. Пока никто ни в одном цикле не вёл себя враждебно по отношению ко мне, кроме того пионера. Да и он как будто лишь преследовал какие-то собственные цели, а не стремился напрямую навредить мне.

Славя вернулась посвежевшей, на её щеках горел румянец.

– Спасибо тебе за булочки! Без них я бы даже не знаю… – искренне поблагодарила она меня.

– Если в этом лагере нет другой еды, то скоро я пожалею, что отдал тебе обе булочки. – Судя по выражению лица Слави, ирония оказалась неуместной.

– Тот, другой, ты спрашивал меня про грибы. Когда он не вернулся, я пошла в лес и набрала грибов. Я как будто инстинктивно знаю, какие съедобные, а какие нет.

– Это хорошая новость. Ещё в лесу можно набрать ягод и орехов. Может быть, яблок.

– И кореньев, – улыбнулась Славя.

– Кореньев?

– Мне кажется, я тоже знаю, какие из них годятся в пищу.

– Ну ты прям травница! – рассмеялся я.

– Кто? – Она непонимающе посмотрела на меня.

– Да так, неважно. Значит, ты говоришь, что он ушёл на склад?

– Так он сказал.

И если я из этого цикла не вернулся, получается, он либо погиб, либо, возможно, столкнулся с тем пионером, который переместил его куда-то, как произошло и со мной. Если пионер – это я в будущем и если у него и есть какой-то план, то даже не представляю, до какого уровня безумия мне нужно дойти, чтобы его понять.

– Мы должны его найти! – вдруг решительно заявила Славя. – Ты знаешь, где этот склад?

– Ох, подожди ты, не так быстро! Он наверняка знал, что делает. И если не вернулся, то что-то случилось.

Я поймал себя на мысли, что воспринимаю свою версию из этого цикла как совершенно постороннего человека. Пусть мы лично и не встречались, но ведь он – это я, так ведь?

– Ты говорила про землетрясение и пожар в прошлом цикле. Можешь рассказать поподробнее? – спросил я.

– Весь лагерь пылал, земля трескалась, а над площадью висел огромный огненный шар. Вот то здание, которое рядом с автобусной остановкой, – оно вообще в воздух взлетело! Я забралась на ограду, чтобы посмотреть, и увидела тебя… – Славя смущённо опустила глаза. – Прости, никак не привыкну. То есть увидела – его. Мы запрыгнули в автобус и уехали.

– А автобус что, сам поехал? Без водителя?

– Ну да.

Я даже был готов предположить, что под лагерем располагался спящий вулкан, но огромный огненный шар над площадью? Какой реликт мог сотворить подобное и кому вообще могло это понадобиться? Пионер всё-таки действовал скорее хитростью и, похоже, избегал применять силу в открытую.

– Да уж, с таким я ещё не сталкивался.

– Так что мы будем делать? – Славя просительно посмотрела на меня. – Нам надо найти еду, да и другого тебя тоже.

– Что-то мне подсказывает, что его в этом цикле уже нет.

– Почему?

– Не знаю. Предчувствие. – Я действительно не мог ответить на этот вопрос языком фактов даже сам себе.

– Он же не бросил меня? – В уголках её глаз вновь появились слёзы.

– Нет, конечно нет, ты что! – поспешил я утешить девочку.

С другой стороны, я понятия не имею, что там произошло и куда пропал я из этого цикла. Однако отправляться в бомбоубежище, откуда он не вернулся, казалось глупой затеей.

– Но сейчас мы должны в первую очередь думать о себе.

– Наверное, ты прав. – Славя вдруг вскочила на ноги и сказала взволнованно: – Ой, я же твои булочки съела, а ты так и не успел позавтракать! У меня ещё остались грибы, хочешь, я тебе суп сварю?

– Ну, э-э-э…

Один вид той пустой тарелки в столовой уже отбивал аппетит, но, возможно, нам как-то придётся выживать здесь целую неделю, так что я согласился.

Суп оказался действительно противным на вкус, но всё же голод он утолил. Однако есть его семь дней – пытка изощрённее всего, что может придумать тот пионер.

Мы решили не разделяться со Славей. От греха. Я вспомнил рака, которого Ульянка поймала на пляже. Тогда мне не показалось это сложным, однако выяснилось, что на деле раки неохотно соглашаются отправиться в кипяток. У нас ушло прилично времени, чтобы поймать всего три штуки.

Мы сидели на пляже и отдыхали. Солнце уже прилично палило, и я снял рубашку, намотав её на голову как чалму. Речка спокойно текла куда-то по своим делам, а мне вспомнилась Славя. Скучает ли она? Да нет, вряд ли! Однако всё же хотелось верить, что в данный момент она ищет меня по циклам.

– Выходит, ты вообще ничего не помнишь? – спросил я Славю. – То есть… Я видел амнезию в кино, но в реальной жизни с таким не сталкивался. Ты не помнишь своё прошлое, а что ещё?

– Это сложно объяснить. – Она задумалась. – Я знаю, кто такие пионеры, но мне почему-то кажется, что я сама пионеркой не была. Я умею собирать грибы и понимаю, какие съедобные, а какие нет, но я даже не помнила, как меня зовут, пока мне не сказал другой ты.

– А вот, например, в какой стране мы сейчас находимся, ты знаешь?

– Стране? – Она нахмурилась, и у неё на лбу появились милые морщинки.

– СССР? – подсказал я.

– Я знаю, что мир разделён на страны, хотя… – Славя напряглась, но в итоге засмеялась. – Нет, не знаю, не помню, прости!

– Да тебе не за что извиняться.

– Расскажи.

– О чём?

– Ну, об этих странах.

– Строго говоря, я вообще не уверен, что мы сейчас на той же самой планете. Но очевидно, что это советский пионерлагерь, то есть из времён СССР. В моём мире эта страна уже давно прекратила своё существование.

– А что с ней случилось? – Славя выглядела как ребёнок, которому рассказывают сказку.

– Ну, знаешь ли, это тема для отдельной лекции. А я не историк и не политолог. Скажем так: к этому привёл целый ряд сложных процессов внутри страны и вовне её.

– Ты жалеешь об этом?

– О чём? Да я СССР-то и не помню толком. Когда он развалился, я ещё в школу не пошёл.

– Школа? – Славя покрутила головой, словно искала свой класс после звонка. – Там детей учат считать и писать? Это я умею! Значит, я тоже училась в школе?

– Наверняка. – Про то, что лет ей, как и мне, скорее всего, больше, чем школьнице или даже студентке, я тактично умолчал.