Антон Аркатов – Реликты лета (страница 27)

Здание клубов передо мной внезапно взмыло в воздух, подброшенное вверх на несколько десятков метров фонтаном бьющей из земли лавы. Не сон ли всё это? До ворот уже рукой подать, но их створки закрыты! Я подбежал ближе и навалился на них, однако ворота не поддались: похоже, их что-то удерживало с той стороны.

– А-а-а, да чтоб тебя! – Мой крик потонул в адском грохоте, когда здание клубов рухнуло на землю.

Я обернулся в отчаянной надежде, что это всё просто иллюзия, однако огненный шар над площадью становился всё больше, поглотив памятник Генде.

– Сюда! – послушался крик позади меня.

На стене рядом с воротами сидела Славя и протягивала мне руку. Раздумывать было некогда. С её помощью я с трудом перелез через забор и увидел Икарус, который мирно стоял на остановке и словно бы терпеливо ждал своих пассажиров. Славя бросилась к автобусу, а я за ней.

Когда мы оказались внутри, двери за нами закрылись, а Икарус сам по себе поехал вперёд, унося нас от этого адского шоу.

Я лежал на заднем сиденье, пытаясь прийти в себя. Мы ехали минут десять, и лагерь остался уже далеко позади, однако на горизонте всё ещё виднелось огненное зарево. Наконец я посмотрел на Славю, пытаясь понять, кто же именно передо мной. Самым логичным предположением казалось то, что пионер опять перенёс меня в один из этих странных миров, пока я спал.

– Мы знакомы? – с трудом выдавил из себя я.

– Это я у тебя хочу спросить!

Девочка выглядела не менее помятой, чем я: всё лицо в копоти, одна коса наполовину обуглилась, а её руки были покрыты глубокими царапинами.

– То есть ты не та Славя, с которой мы утром ели грибной суп?

– Что ты вообще несёшь?! – скривилась она, но на её лице читалась скорее усталость, чем раздражение.

– Прости, я уже просто не знаю, что здесь происходит. Даже не знаю, с чего начать. И чем закончить. – Я кое-как сел и осмотрел изрезанные в кровь ступни, которые ужасно болели.

Вдруг вспомнились слова того пионера, что через семь дней всё повторяется. Если это так, то я готов! Ведите меня на второй круг! Всё лучше, чем это!

– Чего лыбишься? – Славя нахмурилась ещё больше и с чёрным от сажи лицом стала похожа на какого-то монстра.

– Извини, просто вспомнил слова одного знакомого. Он говорил, что через семь дней все мы снова просыпаемся в Икарусе и все события в «Совёнке» повторяются.

– Кто это такое говорил?

– Мой двойник. – Не было ни сил, ни желания придумывать какие-то другие объяснения, кроме правды.

– Двойник? – Девочка продолжала смотреть на меня с недоверием.

– То есть ты не видела в лагере пионера, который выглядит точь-в-точь как я?

– Я… – Она собиралась что-то сказать, но просто сидела с открытым ртом. – Я не знаю, то есть не помню.

– Чего ты не помнишь?

– Ничего не помню. Ты меня знаешь?

– Ну да, ты Славя.

– Сла-вя… – произнесла девочка по слогам.

– Ладно. Что последнее ты помнишь?

– Не знаю! – Она была готова расплакаться. – Землетрясение и пожар. Я была рядом с автобусом, а потом услышала твой крик.

Я внимательно всматривался в покрытое копотью лицо Слави, но разобрать на нём, врёт она или нет, было невозможно.

– На вот, вытрись. – Я снял чехол с подголовника сиденья и протянул его Славе.

Девочка кое-как стёрла грязь с лица и вдруг встрепенулась:

– А как же твои ноги?!

С её помощью я перемотал ступни ещё несколькими чехлами.

Автобус тем временем продолжал уносить нас прочь от горящего лагеря. Вот уже и зарево на том месте, где находился лагерь «Совёнок», померкло, а на землю стремительно опускалась ночь. Поля сменялись лесами, а те – вновь полями, и все они выглядели совершенно одинаково. Казалось, мы ездим по кругу.

Славя молчала, а я совершенно не знал, что ей сказать. Каково это – очнуться и понять, что ничего не помнишь, даже кто ты сам? Впрочем, последние несколько дней предельно чётко дали мне понять, что в этом мире нельзя верить никому. А значит, пока я буду исходить из предположения, что она притворяется. Вот только зачем?

– Как тебя зовут? – наконец нарушила тягостное молчание Славя.

– Семён.

– А меня, значит, Славя? Дурацкое имя какое-то! – Она попыталась улыбнуться.

– Полное имя – Славяна.

– И какой я была?

– Ох… – Если пока у меня нет доказательств, что она притворяется, то придётся исходить из того, что у неё реально амнезия. А это значит, что придётся вновь рассказывать про циклы и всё остальное. – Я не уверен, что знаком именно с тобой. Я уже говорил, что у меня есть двойник. У Слави тоже много двойников. Может быть, ты одна из них. А может, ты – настоящая. Я не знаю. Я очень устал и просто хочу поспать. Если завтра вновь проснусь в этом долбаном Икарусе в первый день смены, меня это устроит! И если не проснусь вовсе – тоже.

Славя смотрела на меня с непониманием и хлопала своими большими голубыми глазами.

– Не бойся, – продолжал я. – Ты тоже где-нибудь проснёшься. Наверное.

День Щ. 9. 3

Мне снились зеркальные пионеры, точнее, пионеры, сделанные из стекла, в телах которых криво отражалась окружающая действительность. Все они выглядели как я, но мной не являлись. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то злобно ухмылялся, а кто-то строил безумные гримасы. Они бегали туда-сюда перед заржавевшими воротами «Совёнка», а я просто стоял, не в силах сдвинуться с места. Их было так много, что, казалось, вот-вот один из них влетит в меня, собьёт с ног, тем самым разрушив мой паралич. Но у них словно был согласованный план полёта – пионеры проносились в сантиметрах друг от друга, но не сталкивались. Хаотичное движение атомов, на которые действуют силы взаимопритяжения и взаимооталкивания. Только я в этом странном эксперименте играл роль инородного, инертного по своей природе тела.

– Давай вставай уже! Весь день-деньской проспишь! – Когда я открыл глаза, надо мной нависала вожатая.

– Ну, Ольга Дмитриевна, ещё пять минуточек!

Чувствовал я себя разбитым, а руки болели так, будто я вчера целый день таскал мешки с сахаром, а не пронёс Славю всего каких-то двести метров. С другой стороны, если вожатая меня будит, значит, сейчас уже не так и рано!

– Сколько времени? – Я вскочил с кровати.

– Скоро завтрак заканчивается, – удивилась вожатая.

– Понял!

Я быстро оделся и, решив не чистить зубы, бросился в столовую.

Пионеры уже расходились, а Славя сидела одна за столом в окружении пустых тарелок и с явным напряжением доедала огромный кусок омлета.

– Твоему аппетиту можно только позавидовать! – поприветствовал я её и сел рядом.

– А ты, как всегда, любишь поспать, – улыбнулась она.

Я решил пока проигнорировать её «как всегда», хотя этими словами она частично ответила на мой недавний вопрос про знакомство с другими версиями меня.

– Ко мне вчера ночью приходил тот пионер! – Я сделал паузу и торжествующе посмотрел на неё.

– Ну и? – без интереса спросила Славя.

– Ну и он рассказал про реликт, который может нам помочь, – продолжил я уже куда менее воодушевлённо. – Очки для чтения с двойными стёклами. По его словам, с их помощью можно найти любую вещь в лагере.

Славя нахмурилась и долго смотрела на меня, словно я сказал какую-то глупость.

– И что ещё он тебе про эти очки рассказал?

– Что у них есть побочные эффекты. Правда, не сообщил, какие именно. – Про то, что он просил принести очки ему, я решил умолчать.

– Хитро с его стороны, признаю. – Она неожиданно ухмыльнулась. – Как думаешь, если бы я считала очки хорошим вариантом, то почему я не использовала их сразу?

– Не знаю, но думаю, что из-за этих побочных эффектов. Впрочем, я не очень представляю, насколько ужасными могут быть побочные эффекты в месте, где через семь дней всё повторяется.

– В любом случае у меня их нет и я не знаю, где они. – Славя с грустью посмотрела на недоеденный омлет и положила вилку на тарелку. – А даже если бы знала… – Она встала и направилась к выходу.

Что-то в этих очках было не так. Очевидно, реликт мощный и полезный, но ни пионер, ни Славя – скорее всего, по разным причинам – не хотели его использовать самостоятельно. И мне предстояло выяснить почему.