Антон Аркатов – Реликты лета (страница 24)

Спорить с ней не было никакого желания. Я тоже слишком устал за сегодня и хотел лишь завалиться спать.

В домике вожатой свет не горел, что показалось мне странным, так как было ещё не так уж и поздно. Я пару секунд помедлил перед дверью, но всё-таки вошёл. Однако Ольги Дмитриевны я там не обнаружил, а на моей кровати сидел тот самый пионер, который в этот раз не скрывал своего лица. Странное чувство – в прямом смысле смотреть на себя со стороны без всяких приспособлений вроде зеркала или экрана.

– Я просто пришёл поговорить. – Он сделал рукой примирительный жест.

– Где Ольга Дмитриевна? – Я застыл в дверях.

– Это так важно? – Он пристально посмотрел на меня, но затем улыбнулся. – У неё неотложное дело, но она скоро вернётся.

– Чего тебе нужно?

– Я не знаю, что тебе наговорила та девка, но могу предположить.

– Девка?! – перебил я его. – То есть её ты куклой не считаешь?

– Вопрос терминологии. Неважно. Так вот, я продолжу: уверен, что её история кажется тебе складной, но не находишь ли ты, что логично будет выслушать обе стороны перед тем, как принимать какие-то решения?

– Мои решения на что-то влияют? – грустно усмехнулся я.

– Как знать, как знать… – Пионер вдруг встал и прошёлся туда-сюда по домику. Настолько знакомое действие, что меня аж передёрнуло. – Ладно, я перейду сразу к делу: вы не нашли фотоаппарат, иначе мы бы сейчас не разговаривали, не так ли?

– Что он делает и почему он вам всем так нужен?

– Значит, она не сказала, – победоносно ухмыльнулся он. – Ну позволь и мне тогда оставить это в секрете. До поры до времени.

– И я должен тебе верить? Если я – это ты, то легко бы мог соврать в данной ситуации, чтобы набить себе веса.

– Согласен, что всё идёт немного не так, как мне хотелось бы, но кому ты охотнее веришь? Девке, которую знаешь пару дней, или самому себе?

В его словах была определённая логика, хоть мне и тяжело было это признать. Однако Славя всё равно у меня вызывала намного больше доверия. С другой стороны, почему бы не воспользоваться ситуацией?

– Расскажи всё, что знаешь, а я уж сам потом решу. – Я сел на кровать Ольги Дмитриевны и закинул ногу на ногу.

– Тогда слушай. В этом лагере есть разные реликты. Ты уже, наверное, слышал это название? Некоторые бесполезные, некоторые очень даже полезные, некоторые опасные, а за некоторые могут и убить! Эту девку же послала сюда некая сущность, даже не человек! Неужели ты думаешь, что этой сущности действительно есть какой-то интерес в том, чтобы помочь нам выбраться отсюда?

– А ты правда хочешь выбраться? Кажется, тебя всё устраивает.

– Я… – Он скрипнул зубами и отвернулся. – Я хочу отомстить тем, кто нас во всё это втянул! И для этого мне… – Пионер засмеялся тем дьявольским смехом, который я никогда за собой не замечал. – Нам нужен этот чёртов фотоаппарат!

– В любом случае мы со Славей его не нашли, как и ты. Так что предлагаешь?

– Я видел, что вы использовали пистолетик с пистонами. Здравая идея, но я бы предложил более действенный метод.

– Например?

– В лагере есть один реликт. Я не знаю точно, где он спавнится. Может быть, очень вероятно, что он у твоей девки. Очки с двойными стёклами, у которых в нижней половине увеличительная вставка для чтения. Помнишь, были такие? Так вот, они могут найти любой предмет или человека. Но есть побочные эффекты, поэтому на себя их лучше не надевать. Однако, если их использовать в связке с ещё одним реликтом, вполне себе действенное средство!

– Ну и почему тогда ты сам их не используешь?

– Я же говорю: не знаю, где они! – завёлся он. – Поговори со своей девкой и принеси их мне. Мы должны держаться вместе – только так мы сможем выбраться!

За дверью послышался шорох, и я обернулся. В домик вошла Ольга Дмитриевна, а пионер, как обычно, исчез, пока я отвлёкся.

Я лежал в кровати и пытался заснуть. Конечно, я не мог доверять пионеру, но, с другой стороны, он впервые предлагал мне что-то конкретное, а не просто транслировал свой бредовый поток сознания. Если разобраться, то и Славя рассказала мне так много, куда больше она скрывала, да и в принципе выдавала информацию только по мере необходимости. Мне отчаянно хотелось верить, что у неё на то есть свои причины, но после разговора с пионером я чувствовал себя игрушкой в их руках, непонятным инструментом для достижения их таинственных целей. И самое страшное в том, что я никак не мог понять свою функцию во всём этом.

День А. 1. 7

Я проснулся с первыми лучами солнца, трясясь от ночного холода и сырости. Вылез из спальника и осмотрелся: за деревьями виднелся памятник Генде.

– Твою мать! Да не может такого быть! Просто потому, что не может!

Я просто не хотел верить, что столько времени плутал по лесу, а в итоге не дошёл до лагеря всего каких-то пару десятков метров. Однако знакомое место вселяло в меня пусть небольшую, но уверенность.

Я вышел на площадь и остановился. Жутко хотелось есть: булочки и кефир я прикончил перед сном, но их оказалось слишком мало. С другой стороны, я весь промок от утренней росы и замёрз – необходимо было высохнуть и согреться. В итоге я решил, что голод подождёт.

В домике Ольги Дмитриевны никого не оказалось, что было крайне странно. Возможно, двойник ночью, пока я спал, опять перенёс меня куда-нибудь, но я был почти уверен, что вожатая в любом мире не фанатка ранних побудок. Однако это всё потом! Я аккуратно сложил влажную одежду на подоконнике, забрался с головой под одеяло и заснул.

Мне снилась Славя. Мы с ней занимались сексом на той поляне в лесу около озера. Долго и обстоятельно. Однако во сне Славя была какой-то другой, совсем чужой. Казалось, что она меня знает, а вот я её вижу впервые.

Проснулся я отдохнувшим и полным сил. Вылез из постели и потянулся. Яркое солнце, бившее в окно, высушило мою одежду. А вот Ольга Дмитриевна так и не вернулась.

Я вышел из домика и прислушался. Тихо как в могиле! Сейчас как раз время завтрака – лагерь должен полниться детскими криками и прочими звуками весёлой пионерской жизни. Однако, кроме пения птиц и шума ветра, я не слышал ничего. Получается, я действительно оказался в другом мире, или цикле, как их называл мой двойник. Оставалось только понять: это тот же цикл, что и предыдущий, где я встретил ушастую с хвостом, или какой-то новый?

В столовой никого не оказалось. Ничего не оказалось ни в шкафах, ни на полках, ни в холодильнике. Более того, создавалось ощущение, что еды здесь в принципе никогда и не было. Сковороды, кастрюли, чайники, тарелки, чашки, ложки, вилки – всё на месте, но ни крошки хлеба или даже каких-нибудь жирных пятен на плите. Этот лагерь больше походил на макет «Совёнка» в натуральную величину. Но даже если так, где пластмассовые модели еды?!

Входная дверь еле слышно скрипнула – я обернулся.

– А ты что здесь делаешь?! – воскликнул я.

Ко мне подошла Славя.

– С прибытием, – грустно улыбнулась она, и я сразу понял, что это не Славя из моего мира. Просто инстинктивно осознал это.

Я не мог решить, что сказать, что спросить. Точнее, в голове крутилось слишком много вопросов, чтобы выбрать какой-то конкретный.

– Мы с тобой уже встречались? – продолжала Славя с тем же обречённым видом на лице.

– Не знаю. Нет. Наверное, нет, – с трудом выдавил из себя я.

– А, ну тогда понятно. Будешь? – Только сейчас я заметил у неё в руке ведёрко с грибами. – Извини, ничего другого нет. В принципе, съедобно, только быстро надоедает. Я за шесть дней от них уже устала, честно скажу. Если не нравится, потом можно сходить рыбы наловить. Она тут мелкая, конечно, но всяко какое-то разнообразие!

Девочка говорила много, но медленно и монотонно. Я пригляделся: растрёпанные волосы, мешки под глазами, осунувшееся лицо, грязная пионерская форма, рубашка без галстука. Эта Славя, похоже, все шесть дней провела в одиночестве. Я постарался взять себя в руки и осторожно спросил:

– Здесь больше никого нет?

– Иногда здесь бывает… – Она смутилась и опустила глаза. – Извини, я просто не знаю, что тебе известно. Периодически здесь появляются другие пионеры. Точнее, один и тот же пионер. – Похоже, она была готова расплакаться.

– Кажется, я его уже встречал.

– Как? Но это же… – Славя без сил опустилась на стул, стоящий рядом, а ведро звонко грохнулось на пол, грибы из него высыпались.

– Ты же говоришь про пионера, который выглядит как я?

– Ну да, но… Он всегда разный. Он появляется, потом мы какое-то время проводим вместе. Он исчезает. А потом на его месте появляется другой. Но это не один и тот же человек – всегда есть какие-то отличия! Никто из них не знает, как здесь оказался. Не знаю и я. А теперь ты говоришь…

Я пододвинул стул и сел рядом.

– Расскажи больше, пожалуйста. Что ты знаешь об этом месте, о лагере?

– Ничего я не знаю! – Она сорвалась на крик, затем всхлипнула и продолжила уже спокойнее: – Шесть дней назад я просто проснулась в непонятном автобусе. Вышла – а передо мной ворота с вывеской «Совёнок». Какой-то пионерский лагерь, в котором ничего нет! И если бы я не знала, какие грибы съедобны и что ещё можно собрать в лесу… – Славя замолчала, вытирая слёзы.

– То есть пионеркой ты себя не считаешь?

– Пионеркой? – попыталась рассмеяться она, но закашлялась. – Да я родилась уже после распада СССР! Лучше ты объясни, что здесь происходит!