Антон Архангельский – Деформация (страница 54)

Соглашаться с решением Оскара совсем не хотелось. В голове маячили вопросы, на которые, у него, кажется уже были ответы.

— Почему тут нет Надзирателей, и за их лагерем никто не следит?

— Потому что, — Оскар ненадолго замолчал. — Ты же не такой глупый, ну, неужели не догадался?

— Я хочу, чтобы ты сказал мне прямо, — Тайлер немного повысил голос, хватая брата за грудки и прижимая к стене.

— Мартир — это город «Прайма», проект. Не знаю, что конкретно они тут исследуют. Половина «служителей» — те, кого мы называем Надзирателями, просто их люди, ну, а Морис… Он какая-то важная шишка, — лицо Оскара скривилось. — Ты это хотел услышать?

— «Прайма», — Тайлер отпустил брата и сплюнул на асфальт, — от которого бежали родители? От которого прятали нас, да? — от подтвердившихся предположений стало нехорошо и Тайлер опёрся на стену рукой.

— Самое безопасное место среди врагов, — Оскар обыденно пожал плечами. — Они знают, кто я, но я не интересен «Прайму».

— А знаешь почему?! — голос Тайлера стал громче, и он схватил его за горло, сжимая пальцы. — Потому что ты трусливая мразь, которую заботит только собственная шкура, им не нужны такие как ты, — накатившая ярость также быстро схлынула, и он отпустил Оскара.

— Ты сказал, что не винишь меня в смерти родителей, — Оскар потёр горло и откашлялся.

— Не винил и не виню, но уйти под крыло тем, кто сделал это, — слова застряли в горле и Тайлер с силой ударил кулаком в стену, нарочно промахиваясь мимо лица брата. На костяшках выступила кровь, и тупая боль немного успокоила.

— Плевать, — Оскар говорил хрипло и тихо. — Мне никогда не было места рядом с таким талантливым и сильным тобой, у меня никогда не получилось бы стать тебе равным. Я не нужен был тебе, не нужен Вэйварду, и оказался не нужен «Прайму»…

— Ты идиот, — Тайлер устало скатился по стене, закрывая лицо ладонью. — То есть, всё это из зависти? Из жалости к себе?

— Считай, как хочешь. Я больше не хочу быть с тобой связан. Уходи отсюда поскорей, — Оскар присел напротив, заглядывая Тайлеру в лицо, — Морис знает, кто ты такой, он знает, кто такой Ник. Он знает всё. Теперь, когда тебя нет в Вэйварде, он может отправить туда своих людей, и много.

— Зачем предупреждаешь? — Тайлер поднял на него взгляд.

— Это единственное, что я могу и хочу для тебя сделать. Уезжай отсюда, — Оскар поднялся, снова отводя глаза.

— Прощай, братик. Не умирай раньше времени, — Тайлер развернулся к выходу из переулка и направился в темноту.

В голове гудело и пульс бился в висках. Мысли перемешивались в разноцветную кашу. Приходило тёмной, тяжелой массой осознание, а переулок с Оскаром остался за спиной. Он бежал к мотоциклу, стараясь заглушить нарастающий в голове рёв из десятков мыслей об Оскаре, родителях и «Прайме». Мотор рыкнул, когда Тайлер газанул, выбрав направление, ведущее в Вэйвард. Прежде чем догонять Ника нужно было попасть домой.

***

Вот уже несколько дней сырой дом с заколоченными окнами был пристанищем Джейсона. Когда он подходил к Вэйварду, его встретили искорёженные автомобили и бравые загорелые харриеры, с которыми сталкиваться напрямую никогда ещё не приходилось. Человек, назвавшийся Арсом сказал, что без главы делать они с ним ничего не будут, но и разгуливать по городу не позволят. Надо сказать, что еду и воду они давали, но вот главы не было в городе уже несколько дней и Джейсон терял счёт времени, постоянно находясь в сумрачном доме.

Джейсон удивился, когда двери дома, наконец, открылись и двое полуголых мужиков повели его куда-то. Солнечный свет ослепил, а жар обдал тело. После прохладного и сырого помещения, дневная температура казалась почти невыносимой. Спина под плотным и длинным плащом вспотела, но он послушно шёл между сопровождающими — оружие и запасы забрали, а сбегать, по сути, смысла не было.

Его подтолкнули ко входу в довольно большой шатёр, в котором оказалось не так жарко. Чтобы отойти от яркого света, пришлось быстро проморгаться. К нему двигался крепкий и на вид совсем молодой парень. Когда он оказался рядом, внимательно изучая пленника взглядом почти рубиновых глаз, Джейсон почувствовал запах бензина и разных трав.

— О, а я тебя знаю! — парень оскалился в широкой улыбке. — Добро пожаловать в Вэйвард, капитан Джейсон!

— Откуда ты меня знаешь? — Джейсон удивлённо рассматривал странного парня и точно знал, что знаком с ним не был.

— Пока не скажу. Меня зовут Тайлер, — он протянул Джейсону руку и кивнул харриерам, чтобы они отступили от него.

— А, — Джейсон вообще ничего не понимал.

— Вы свободны. Он гость, — Тайлер указал рукой на выход и харриеры удалились. — Тебе очень повезло, что я оказался здесь. Они бы держали тебя там вечность. Хоть я и дал некоторые привилегии в управлении Арсу, но без меня они не могут решать кого убивать или отпускать, к тому же, мне сказали, что ты требовал главу — это я.

— Маловат для главы, — фыркнул Джейсон.

— Ну, какой есть. Выкладывай, что тебе нужно. Я здесь ненадолго, приехал убедиться, что всё в прядке и дать новые распоряжения, — Тайлер отошёл вглубь шатра, плюхнулся на подушки и закурил трубку.

Джейсон с досадой посмотрел на неё, вспомнив, что свою трубку он разбил об дверь. Откуда этот парнишка знает его, почему ничего не спрашивает, да ещё и решил сделать из Джейсона гостя?

— Ты знаешь, где границы карантина? — Джейсон присел на потёртый ковёр и, подперев голову, уставился на удивлённого Тайлера.

— Серьёзно?! Ты решил покончить с жизнью, что ли?! — Тайлер хохотнул, откидываясь в подушки глубже.

— Значит, ты знаешь, что где-то они есть, да? — Джейсон всматривался в задумчивое лицо Тайлера.

— Где-то… И что там — я не знаю. Это очень далеко, ты не дойдёшь туда один, пешком… — Тайлер выдохнул облачко дыма. — Слушай, мне кое-что очень интересно, позволишь?

Тайлер быстрыми движениями освободил трубку от истлевшего табака и забил её чем-то другим, поспешно раскуривая. По шатру потянулся горько-сладкий дым, и голова Джейсона немного закружилась, а веки отяжелели.

— Что это? — он тряхнул головой, пытаясь скинуть морок, но ничего не поменялось.

— Скажи, ты — Выживший?

— Да, — Джейсон почувствовал слабость и готов был свалиться на ковёр.

— Как тебя зовут? — голос Тайлера звучал будто из-за стены воды.

— Джейсон… Джейсон Тёрнер… — собственный голос казался чужим и приглушённым, а глаза закрылись.

Джейсон был на дежурстве уже несколько дней и невыносимо устал. Переговоры с «Праймом» ни к чему не приводили, но командование дало чёткий приказ: не штурмовать. Он закурил, устало вглядываясь в багровое небо и словно уходящее под воду солнце на горизонте. Приказа выдвигаться с военной базы пока не поступало, но тревожное предчувствие поселилось где-то внутри. Он несколько раз брал в руки мобильник и, не решившись нажать на вызов, убирал его в карман.

Он услышал приближающийся, нарастающий гул и обернулся. Сумеречное небо застилали десятки чёрных самолётов. В ушах зазвенела воздушная тревога, а в небе вспыхивали первые сбитые самолёты. «Почему не сбили раньше?!» — вопрос утонул в завывающей сирене, рация зашипела и оглушительный голос проорал:

— Тёрнер! Капитан Тёрнер! Мобилизуемся! Срочно! Срочно!

Сбор, погрузка в самолет прошла быстро. Лететь было недалеко, но десантироваться пришлось в самую гущу событий, а ещё в этом городе была его семья… Понимание проникло в затуманенный разум не сразу — невидимый враг в самолетах практически недосягаем для пехоты, бойцов не спасали противогазы, они задыхались. На города ливнем сыпались снаряды, заполненные веществом, которое распространялось зеленоватым облаком и висело над городом.

Пехота «Прайма» оказалась немногочисленной, но отравленные и обессилившие солдаты едва ли могли противостоять. Как он позже узнал, вода тоже была отравлена, поэтому приходилось пить только воду из бутылок, которая заканчивалась быстрее, чем можно было рассчитывать. Жажда мучала его с каждым днём всё больше и больше. Воздухом невозможно было дышать. Армия сбила самолёты «Прайма», но приказы перестали поступать через несколько дней. Он не знал, что произошло — раненый, усталый и растерянный, он вслушивался в тишину. На четвёртые сутки радиомолчания он решил, что больше так не может, он постоянно думал о семье. Он так и не смог связаться ни с кем из родных.

Город, где они находились стихал — бронетранспортёры и машины покидали его, прекращалась стрельба. Военные самолёты и вертолёты больше не пролетали над головой. И он, вдруг осознал, что всё изменилось раз и навсегда. Пусть его потом найдут и отдадут под трибунал за предательство и дезертирство, пускай хоть казнят — плевать. Джейсон побрёл по городу, осторожно обходя обломки и сожжённые машины, оглядываясь по сторонам. Он опирался на ствол винтовки и мечтал добраться до дома.

А потом он увидел только тела. Жена, сыновья и маленькая дочь, престарелый отец. Двое сыновей в обнимку с матерью лежали на кровати, между ними оказалась Лиз — трёхлетняя младшая дочка. Отец лежал на полу в коридоре, наверное, хотел принести воды, но не дошёл до кухни несколько метров. Больше ничего не изменилось — одежда, аккуратно сложенная на стульях, игрушки младших, и заваленный хламом компьютер подростка, на столе ещё не сгнили фрукты в стеклянной вазе. Стало дурно и Джейсон скатился по стене у двери. Очнулся, когда солнце почти село. Из разбитого окна дул ветерок вперемешку с химикатами, покачивая синию занавеску. Звенящая боль в голове и удушливое осознание того, что мир разрушен, его близкие мертвы, даже солдаты почти все погибли, пришло как-то слишком быстро, до тошноты ясно и оглушающе. Он стянул с себя противогаз и медленно потянулся к пистолету в кобуре.