Антон Александров – Призраки Сталинграда (страница 7)

Начало же «Зимней Грозы» окончательно поставило на паузу пиар компанию по Сталинграду.

Напомним, что кроме официальных сводок в газетах очевидно печатались и эксклюзивные материалы военных корреспондентов с различных участков Сталинградской Битвы. И как вы уже догадались, до конца декабря, ни в одной подобной статье слово «окружение» или «котел» произнесено не было. То есть у редакторов СМИ была четкая установка сверху – эти термины не использовать.

Фронтовые газеты и листовки областного комитета партии тоже обходили этот вопрос стороной, хотя все их читатели (солдаты ЮЗФ, ДОНФ и СТАЛФ) прекрасно знали об окружении. Рокоссовский даже в личных письмах жене избегал намеков и прямым текстом писал: «О моих делах на фронте читай в газетах – там всё написано».

Только 26 декабря 1942 года, когда стало понятно, что 2-я гвардейская армия Малиновского успешно наступает, в сводках появилось первое, причем косвенное, упоминание о некой окруженной группировке. Это был пробный шар, без всякой конкретики, чтобы иметь возможность (на всякий случай) откатиться назад. И только когда под ударами «Малого Сатурна» начала отступать уже тормосинская группировка немцев, вот тогда и решились открыть все карты.

В итоге, лишь вечером 31 декабря Левитан по радио сообщил стране, что 6-я армия Паулюса, оказывается, окружена. Полноценное сообщение, с цифрами, схемами и различными нюансами, было опубликовано 1 января 1943 года – именно тогда об этом узнал весь мир. Причем у всех сложилось полное впечатление, что всё так и задумано и операция прошла по плану!

Так что это был триумф не только Красной Армии, но и Главного Политического Управления РККА, которое выбрало максимально эффективную стратегию освещения Битвы.

Наконец-то в «информационной войне» мы научились играть на опережение.

По лезвию бритвы. Главный секрет Сталина

Если хочешь скрыть тайну от врага, не говори ее даже другу.

Как уже было сказано выше, о факте окружения 6-й армии Паулюса молчали не только в Третьем Рейхе, но и в СССР. Однако кто на самом деле принимал решение о запрете публикаций и кто курировал процесс засекречивания?

Еще раз напомним, что даже в предельно откровенной переписке с Черчиллем и Рузвельтом Иосифу Виссарионовичу приходилось скрывать истинное положение дел. Всё, что он мог себе позволить сообщить через две недели после замыкания котла – это лишь намеки на окружение 6-й армии:

Под Сталинградом мы держим в окружении большую группу немецких войск и надеемся довести до конца их ликвидацию.

Что значит «большую» группу? Дивизию, корпус, армию? Сталину ведь было прекрасно известно, что 6-я немецкая армия попала в окружение почти в полном составе. Список дивизий по номерам тоже не был секретом для нашего Генштаба. Единственно, что было под вопросом – так это точное количество человек в котле.

Всё объясняет ключевой посыл этой цитаты – «надеемся довести до конца их ликвидацию». То есть Сталин понимает, что периметр обороны противника настолько устойчив, а скорый деблокирующий удар настолько непредсказуем, что давать гарантии удержания котла было бы слишком смелым решением по меркам 1942 года. Именно поэтому используется обтекаемая формулировка «надеемся».

Широкой общественности, повторимся, не было известно вообще ничего. Только 26 декабря 1942 года в ежедневной сводке появляется следующее сообщение с очень странной формулировкой: С целью выручить свою группировку, окруженную под Сталинградом.

Правда 26 декабря 1942г

Почему странной? Во-первых, эта новость идет второй, как будто она не самая важная. По сути, мимоходом сказанная фраза, проходная тема, хотя, де-факто, это сенсация. Или Красная Армия каждую неделю, уже по привычке, окружает группировки противника? В шапке первой полосы, где прописываются самые главные новости выпуска, тоже ни слова, ни полслова.

Во-вторых, ни намека про то, кого окружили, сколько окружили, когда окружили, при каких обстоятельствах? Мы дивизию «поймали» или корпус, 10 000 человек или 50 000 человек? А ведь на тот момент мы прекрасно знали сколько дивизий попало в котел. Таким образом перед нами встают два вопроса. Почему сообщили именно 26 декабря и почему сообщили так скромно, по сути, между строк? Ведь окружение Паулюса – это главный медийный инфоповод всего 1942 года!

На первый вопрос есть простой ответ. Именно 25 декабря командующий 2-й Гвардейской Армией Малиновский окончательно отчитался перед Москвой об успехе своих войск и стратегическом отступлении Манштейна, который с 12 декабря пытался прорваться к Сталинграду.

Противник сбитый с позиций на реке Мышкова, вчера 24.12.42 начал отход на реку Аксай. В результате шестичасового боя, войска армии опрокинули части прикрытия противника и нанеся им жестокие потери подошли к рубежу реки Аксай… Авиаразведкой за 25.12.42 отмечен отход противника в сторону Котельниково. 2 Гв А продолжает наступление…

Загадка этого документа совсем в другом. Дело в том, что документ подписан членом военного совета 2-й Гв. А генерал-майором Илларионом Лариным, который согласно Википедии и большинству открытых источников 25 декабря был уже мертв. И не просто мертв – он застрелился. И не просто застрелился, а сделал это в Москве – за тысячу километров от Сталинграда. Вот только согласно документам, генерал Ларин, по крайней мере, еще ночью 27 декабря был жив и поводов стреляться от неудач у него не было. Наоборот, в тот момент все уже готовились «крутить дырки» под ордена.

Дело расследовал Особый Отдел, который выяснил, что у Ларина был затяжной психический срыв. У кого-то на войне не выдерживает сердце – у генерала же не выдержали нервы. Поэтому претензии чекистов к Малиновскому были вовсе не из-за того, что Ларин в предсмертной записке написал «Да здравствует Ленин». Вопрос был в том, а как так получилось, что член военного совета армии в состоянии острого психоза участвовал в принятии стратегических решений и подписывал важнейшие документы?

Еще один интересный исторический штрих – 25 декабря Сталин подписывает постановление ГКО о восстановлении железнодорожного моста через Дон в районе Верхне-Чирской. Учитывая, как долго тянули с этим решением, то очевидно, что до этого момента были серьезные сомнения в удержании позиций. Вернее, даже не в удержании, а в самой возможности скорого расширения нашего плацдарма в большой излучине Дона. Таким образом 24-25 декабря – этот тот самый момент, когда товарищ Сталин действительно выдохнул и переключил свое внимание на подготовку операции «Кольцо».

Возвращаясь к операции «Зимняя Гроза», нужно сказать, что Манштейн принял решение об остановке наступления на Сталинград еще вечером 22 декабря – как только стало понятно, что советские танковые корпуса Юго-Западного фронта подлетают к Тацинской и Морозовской. И уже 23 декабря 6-я танковая дивизия (главный ударный кулак немцев) поехала авансом «освобождать» еще незахваченные аэродромы.

На немецкой карте от 24 числа хорошо видно, как скукожился, отступив от Мышковы, LVII танковый корпус. 6-я танковая дивизия Рауса (Erhard Raus) вообще уже находится за Доном, спеша парировать удар «Малого Сатурна».

Немецкая карта 24 декабря 1942 года

Таким образом, немецкая угроза Сталинграду с юга была надежно купирована уже 23 числа. В LVII корпусе после ухода 6-й танковой дивизии осталось менее 30-и боеспособных танков. Как откровенно написал в своих мемуарах начштаба XXXXVIII танкового корпуса Фридрих Меллентин:

К 26 декабря от 57-го корпуса почти ничего не осталось: он буквально «скоропостижно скончался[18]»

Но вот вопрос. Если с этой группировкой все было кончено, то почему тогда советские СМИ так «скромно» об этом сообщили?

А дело в том, что над Сталинградом нависал еще один немецкий плацдарм – так называемый «Тормосинский выступ». От него до позиций Паулюса было всего 50 километров. Группировка Холлидта к тому моменту ни о чем таком уже не думала, но именно ее немецкая разведка использовала в своей радиоигре, подкидывая нам версию, что основной удар будет именно с этого плацдарма – на Калач и Вертячий!

Радиограмма 6-й армии во все корпуса 8.00 12.12

Армия планирует в кратчайшие сроки установить соединение с ударной группой Холлидта, наступающей от Боковской. Для этого необходимо захватить донские высоты западнее Вертячий. VIII армейский корпус должен быть готов нанести удар из полосы 76-й пехотной дивизии на северо-запад (Вертячий).

На самом деле сил для рывка у группы армий Дон на этом направлении уже не было, но мы то про это достоверно не знали! Поэтому угроза деблокирования Паулюса с этого плацдарма воспринималась, как вполне реальная до самого последнего момента – туман войны никто не отменял. Тем более, что мы эту ситуацию масштабировали под себя – если СССР в критической ситуации может бросить в прорыв целую армию, то почему Третий Рейх не может? Вот и не спешили трубить во все фанфары, оставляя себе место для маневра.

29 декабря 1942 года, под угрозой окружения, Тормосинская группировка немцев стала планово отходить на рубеж реки Северный Донец, где планировалась новая линия обороны, а 4-я танковая армия Гота оставила Котельниково. С Кавказа на помощь Готу приехала дивизия СС Викинг, но этого было явно недостаточно, чтобы остановить полнокровную армию Малиновского.