Антон Агафонов – Империум. Книга 4 (страница 28)

— Принято. — кивнул Никаноров и взял со стола шлем. — Время?

— Две минуты до посадки, максимум. — отчитался дозорный. — Броня прогрета, экипаж уже внутри.

На ходу застёгивая бронежилет, Никаноров подхватил с тумбы автомат, проверил обойму и вставил её на автомате. Все движения до боли привычные. С холодной концентрацией.

Он вышел за пределы палатки, и перед ним раскинулся их лагерь. Они до сих пор занимали бывшую парковку гипермаркета, заваленную мешками с песком, бетонными блоками, мрачными гнёздами техники и пятнами копоти.

Выжившие солдаты работали молча. Группы поддержки перетаскивали ящики. Подразделения связисты что-то делали около антенн. А медики перебирали лекарства, которые им удалось достать с предыдущей вылазки.

Справа, у подобия ворот, стоял Ворон. Его фигура, как всегда, была собрана и угловата, словно сама напряжённость этого места приняла человеческий облик.

Рядом, подобно молчаливому зверю на привязи, дожидался своего часа БТР. Одна из тех машин, которые всегда стояли снаряженные. Из-за этого её корпус был забит пылью, а персонал не успевал стирать закопченность с бортов, накопившуюся после десятков боевых выездов.

По кругу на обшивке виднелись царапины, и десятки вмятин. Но все это не мешало рвануть машине вперед, на очередную задачу, из которой не факт что она вернется.

Внутри уже сидела четвёрка бойцов. Каждый в собственной амуниции. А на лицах было заметно, что эти люди давно перестали ждать чудес. Пахло металлом, нагретым маслом и лёгким привкусом перловки. Стало понятно, что людей сняли буквально с обеда.

— Маршрут? — спросил Никаноров, подтягиваясь внутрь, и сразу ощутил вибрацию брони под ногами.

— Через центральную улицу, стандартный маршрут конвоев. — ответил боец, сидевший ближе всех к выходу. Он щёлкал тумблерами рации, в поисках нужной частоты. — Дальше сворачиваем к сектору три. Оттуда напрямую к «Два-один». По рации передавали — там задница. У парней нет тяжёлого вооружения, держатся на соплях, постоянно отступают через узкие улочки.

В салоне повисла короткая пауза. Где-то рядом с воротами, в сером мареве пыли, слышался глухой рык генераторов и далёкие хлопки. Патруль отрабатывал по монстрам, снующим на ближайших улицах. Мир за стенами лагеря был всё тот же: живой, враждебный и терпеливый, ждущий, когда кто-то оступится.

— Командир на месте. — коротко бросил Ворон. — Поехали.

Пара бойцов подбежали, и потянули ворота, издавшие металлический стон. Сквозняк влетел в броню через люк, принеся с собой запах выхлопных газов. Водитель дал обороты, машина качнулась и медленно потянулась вперёд. Шины, уставшие и в микротрещинах, поскрипывали на крошке обломков. По крыше тихо звякнуло, кто-то вдалеке, скорее всего, выстрелил по твари.

— Командир. — обратился боец, который наполовину выглядывал в люк, и руками держался за ручки станкового пулемета. — Впереди чисто, поставили бронебойные-трассеры.

— Восьмой, сколько гранат к РПГ? — Ворон не повышал голос, и спокойно собирал информацию с подчиненных. А их общий командир, капитан Никаноров, просто молча сидел, и с закрытыми глазами что-то обдумывал.

— Штук шесть. Но у нас есть АГС, так что на крайний случай подавим, да уйдем… — задумчиво пожевал Восьмой губу, и кивнул каким-то собственным мыслям.

— Командир, у нас ещё гранаты есть. — вставил пятый, которого Хан поднял буквально не так давно из лазарета. — Так что прорвемся. — улыбнулся он, откидываясь назад, и пальцами перебирая пару гранат на разгрузке.

— Вот бы не пришлось все это использовать. — пробурчал Четырнадцатый, который сегодня отвечал у них за связь. И наконец, найдя канал на рации, он проговорил в неё. — «Два-один», помощь на маршруте. Подход десять минут. Держитесь.

Эфир ответил лишь шипением, но оно быстро сменилось на хриплый голос, который, судя по всему, давно не знал сна:

— Принято. Подавляем огнем, из двух Альф, одна исчезла. Прием, как принято? Повторяю! — срывался голос на легкий крик. — Одна Альфа пропала. Вторая стоит за толпой мелочи, не двигается.

— Принято. — сказал Ворон, кидая короткий взгляд на капитана. Тот лишь кивнул, отвечая на немой вопрос. — Если что, бросайте броню, и отходите в здания. Бегите нам на встречу.

БТР бодро катил по городу. На фоне серо-бурой каши, где всё было пыльным и присыпанным землей. Слева от него тянулся фасад здания, которое когда-то было небольшим театром. Рваные баннеры ошметками свисали, рекламируя какое-то представление. А справа были развалины городского парка.

Внутри салона продолжила шевелиться жизнь. Та самая, настоящая. Кто-то из бойцов поправил плечевую лямку, а другой тихо перезатягивал разгрузку. Привычка, ставшая нервным тиком. Двигатель урчал, явно желая привлечь собой побольше монстров. Но, к их огромному счастью, эта зона почти в полном объеме была ими же и зачищена.

— Как там у Хана дела? — спросил пятый, явно лишь для того, чтобы не слушать, как за бортом свистит ветер. — Говорили, что он уже часов тридцать из операционной не выходит.

— Да в порядке, ему не привыкать уже. — быстро отозвался Никаноров, открывая глаза. — Снова будет ругаться, что мы ему новую работу притащим, и опять не дадим выспаться.

— Главное говорить ему это в бронежилете, чтобы его того, не переклинило. — передернул плечами Четырнадцатый, вспоминая явно что-то не самое хорошее.

Ворон засмеялся, видимо, тоже зная о чем говорил его товарищ. И прилип к триплексу, улавливая ближайшие ориентиры.

На перекрёстке главной улицы стоял перевёрнутый автобус. На боку логотип городского зоопарка, возле дверей обугленные сумки, сваленные в одну кучу.

Грязь ложилась на эти вещи равнодушно и ровно, как снег зимой на холодную землю. Их мехвод аккуратно вывел броню между бетонными кусками и застывшими остовами автомобилей.

— Не люблю это место. — сказал Восьмой.

— А тебе и не надо любить, надо работать. — Ворон привычно возвращал бойцов к задаче, сразу потушив лишние разговоры.

Поворот на соседнюю улицу, название которой очень походило на десяток других. Когда-то она была оживленной, по ней сновали стайки студентов и рабочие из соседних офисов. А теперь тут было всё разбито.

На стенах виднелись метки, которые оставляли их разведчики. В большинстве хорошие. Но иногда виднелись и предостерегающие.

— «Три-семь», где вы, черт возьми? — шипел эфир. — У нас двое триста, и, кажется, Альфа зашевелилась!

Услышав истошные крики о помощи из рации, Ворон быстро оказался у мехвода.

— Родной, выжми все, мать твою, выжми все и двигай быстрее! — рука мужчины впилась в ключицу водителю, от чего того передернуло.

— Слышим вас. — сказал их связист. — Уже на подходе. Заходим с западной стороны, по факту видимости откроем огонь на подавление. — Никаноров сделал несколько жестов, и Четырнадцатый повторно активировал рацию. — Убедитесь, что сектор чист для огня.

— Если видишь крутую яму после водостока, объезжай слева. — раздалось от Ворона. — Как раз с той стороны будем заходить. И маякни нам сразу.

— Принято. — бросил их водитель.

— Слышал про Рыбку… — пятый замялся. — Я… просто… Кто теперь за технику отвечает?

У Никанорова и Ворона сразу опустились глаза, и темные пятна залегли сверху вниз.

— Все. — отозвался Четырнадцатый. — Там теперь каждый по чуть-чуть. Зам то его тоже… — боец прошептал, и тут же остановился.

Тишина в ответ была удручающей. Все помнили, как Рыбка возился часами над техникой, как ругался с железом, как шёл туда, куда его не хотели пускать. И как не вернулся. Память внутри них была липкой: от неё не отмыться, и она не хочет отпускать.

— Отставить, я же говорил. — коротко сказал Ворон, сбрасывая с группы этот тяжелый ком.

Восьмой, не отрываясь от прицела, проверил сектор справа. Пятый нервно перебросил ремень автомата, выискивая удобный хват. Четырнадцатый щёлкнул тумблером, выводя связь на общий канал.

— «Два-один», это «Три-семь». Подходим к вам. Состояние? — отстучал он в эфир.

— Дерьмовое. — хрипнул голос из динамика. — Пулемет умер, тут ещё и с юга начали лезть. Раненых оттащили в подвал, двойка, оба тяжелые.

Ворон кивнул, даже не глядя на Четырнадцатого.

— Понял. Пятый, готовь дым по моей команде. Восьмой, фиксируешь движения на крышах.

БТР вкатился в узкий проезд. Слева громоздились остовы фургонов, справа — дом с пустыми глазницами окон.

Место, которое удерживала группа «Два-один» показалось сразу. Одна из их машин была перевернута, а рядом что успели нагромоздить бойцы, валялось в хаосе. За лежащим БТР маячили три фигуры: один с гранатомётом, двое других отстреливались из автоматов. А рядом с ними, в другую сторону, огонь вела ещё живая машина.

— Пятый. — Ворон чуть повернул голову. — Дым.

Чека звякнула. Серый туман, смешиваясь с пылью, пополз в сторону группы. Восьмой дал короткую очередь по крыше, высекая из тени каменную крошку.

Ворон первым вынырнул из десантного люка и запрыгнул в подвал. Тот встретил сыростью и резким запахом крови. На полу лежала двоица. Один очень бледный, с наложенным жгутом выше колена. Второй похрипывал, от чего его грудь ходила неровно и нервно.

— Этих двоих, срочно грузим. — бросил он, не тратя времени на приветствия.

Пятый подхватил носилки, мышцы затряслись, но он выровнялся. Никаноров шел рядом, удерживая маску на лице раненого. Сверху затрещал воздух. Скорее всего это Восьмой отработал по верхам, где любили заседать монстры, выбравшиеся из собственного заточения. Ворон ускорялся, понимая, что каждая секунда может стоить им жизни.