Антон Абрамов – Рой украл свет (страница 4)

У неё внутри неприятно сдвинулось что-то знакомое. Не страх. Узнавание.

Системы редко ошибаются красиво. Люди — да. Машины — почти никогда.

— Ярова, — сказал Тучин. — Что вы видите?

Она чуть приблизила карту и только потом ответила:

— Геометрию.

— Это не ответ.

— Это пока единственный честный ответ.

Тучин посмотрел на таймер, потом на Землю.

— Мне не нужна честность. Мне нужна управляемость.

Константин заговорил тихо, и от этого диспетчерская слушала ещё внимательнее.

— Таисия. У Павла один безопасный повтор. Один. После него мы будем считать уже не штатную доставку, а потерю борта. Я не требую чудес. Я требую, чтобы ты разделяла наблюдение и вывод.

Он не давил. Именно это всегда делало его сложнее. Он говорил как инженер, а не как отец. Или как отец, который давно научился говорить только как инженер.

— Я разделяю, — сказала Таисия. — Наблюдение: рой собирает связанный набор внешних узлов. Вывод: он не режет станцию в случайных местах. Он строит другой контур.

Тучин сразу отозвался:

— Какой?

— Не знаю.

— На чём?

— Не знаю.

— Тогда у меня нет причин не отключить его прямо сейчас.

— У вас есть одна, — сказала она. — Если вы отключите его сейчас, вы убьёте единственную нить, которая может объяснить, почему основной коридор стал для него расходным.

Тучин скрестил руки на груди.

— Это уже почти философия.

— Это инженерия, — сказала Таисия. — Философия начнётся, когда Павел сядет в слепую зону.

Константин едва заметно изменился в лице. Совсем немного. Но Таисия знала этот сдвиг. Её фраза попала точно туда, где кончался проект и начинался сын.

— Сколько времени тебе нужно? — спросил он.

Не «вам». Не «станции». Ей.

Таисия посмотрела на левый монитор с орбитальным витком, потом на маршруты в тень.

— До следующего окна.

Тучин усмехнулся без тени веселья.

— То есть шесть часов.

— Пять сорок восемь, — сказала она.

— Не торгуйтесь с минутами, Ярова.

— А с чем мне ещё здесь торговаться?

Он промолчал.

Дежурный по жизнеобеспечению осторожно вывел новое окно:

АГРОМОДУЛЬ: РЕЗЕРВ 76%

ТЕПЛООБМЕН: ПАДЕНИЕ 3%/Ч

ПРОГНОЗ ДО НЕШТАТНОГО РЕЖИМА: 07:10

Тучин увидел цифры одновременно с ней.

— Хорошо, — сказал он.

Это «хорошо» не означало ничего хорошего. Оно означало решение.

— У вас шесть часов до отключения внешней автономии. Ровно до следующего посадочного окна. Если к этому моменту у меня не будет подтверждённой причины, маршрута и способа вернуть управляемость, я переведу внешний контур в жёсткую заморозку, даже если половину узлов придётся потерять на склоне.

Константин ничего не сказал. Только смотрел на Таисию с Земли так, будто уже прикидывал цену и её решения, и своей будущей злости.

Тучин продолжил:

— До этого момента действуют ограничения. Рой не подходит к жилому сектору, медблоку, кислороду, силовому сердцу и внутренним шлюзам. Любая попытка — и мы режем его без обсуждения. Внешние вылазки — только по моему разрешению. Любое изменение режима — через меня.

— Принято, — сказала Таисия.

— И ещё одно, Ярова. — Он слегка наклонился к ней. — С этой минуты я исхожу из того, что вы отвечаете не за красивую гипотезу, а за всё, что рой сделает до отключения.

— Я и до этого отвечала.

— Теперь это оформлено.

Константин заговорил снова:

— Павлу пока не сообщайте лишнего. Только окно и работу по коридору.

Таисия кивнула.

— Поняла.

Он смотрел на неё ещё секунду. Потом добавил, и это было почти хуже прямого приказа:

— Не перепутай смелость с импровизацией.

Связь с Землёй погасла.

В диспетчерской стало тише, чем до канала. Будто даже насосы решили экономить звук.

Тучин отошёл к соседней консоли, но не далеко. Он не собирался оставлять её одну с этой задачей и этим сроком.

Таисия снова вцепилась в карту.

Шесть часов.

Не до посадки. Не до спасения. До отключения.

Она сняла лишние слои и оставила только движения роя. Без обозначений модулей, без цветов, без подписей. Просто линии. Иногда, чтобы понять систему, нужно было вынуть из неё имена и оставить одни отношения.

Линии ползли по схеме станции, как нервные волокна на медицинской картинке. От света — в тень. От радара — в тень. От теплообмена — в тень. От разрядных гребёнок — в тень. Но не в любую. Не в чёрный склон вообще. В один конкретный карман у западного борта.

Она приблизила.

Там не было ни сервисного узла, ни склада, ни технологической ниши. Только кромка, сыпучий спуск и тень.