Антон Абрамов – Фантомная отметка (страница 11)

— Здесь страницы за месяц после катастрофы, — сказала она. — Ермолова отмечала, на какой погоде VE-3 должен срабатывать. Если хотите понять, чего именно она боялась, начните с этих записей.

Таисия посмотрела на тонкие строчки в полях. Бумага пожелтела, чернила выцвели сильнее по краям, но одна фраза читалась ясно, без усилия:

"При повторении профиля К -12 верить не первому эху, а расхождению".

Таисия медленно выдохнула.

Это была уже не просто служебная пометка. Это был мост между двумя ночами.

— Она знала, что сектор врёт, — сказала она.

— Она знала, что он врёт убедительно, — ответила Инга.

За стеной снова пошёл дождь, теперь ровнее и тяжелее. Вентиляция гудела, серверы грели воздух, зелёные индикаторы на стойках мигали с рабочей бессонницей, которой всё равно, что произошло в три четырнадцать много лет назад и что повторилось в ноль шесть сегодня. Системам было всё равно. Людям — нет.

Дамир поднял ещё одно окно и тихо присвистнул.

— Нашёл хвост после перезапуска, — сказал он. — Тот самый, который вы поймали на шестом пульте. Он пришёл не из общей карты. Он вылез из локального зеркала прямо в ваш буфер.

— Почему в мой? — спросила Таисия.

— Потому что ваш слой первым поднял маркеры доверия. Для старого компаратора вы оказались не просто пользователем, а адресом.

Таисия посмотрела на него.

— То есть VE-3 стучится туда, где система признаёт расхождение?

— Выходит, так.

На экране под служебной строкой горело короткое подтверждение:

VE-3 / compare valid / profile match 0.94

Она долго не отводила взгляд от экрана. Прошлое не всплыло само. Его кто-то оставил ждать именно этой погоды.

Глава четвёртая. Морская тень

00:34 / РЕЖИМ: ПЕРЕОТРАЖЕНИЕ

На нужное решение Ярову понадобилось меньше минуты.

Он вернулся в сервисную уже с новой готовностью на лице: без лишних слов, без попытки спорить с тем, что показано на экране, и без желания превращать это в публичный разбор раньше времени.

— Большую программу сняли, — сказал он. — До трёх часов работаем только на земле. Мне нужен ответ по К-12. Не версия, не историческая справка, не красивое объяснение. Нужна физика. Если сектор даёт тот же профиль, покажите, где именно он ломается. Если архивный контур сработал на пустом месте, докажите это так же быстро.

Он перевёл взгляд на Дамира.

— Сможете поднять морской модуль в сыром режиме?

— Смогу, если дадите полный доступ на М-3 и не будете душить частоту опроса.

— Доступ дам. Частоту не душу.

— Тогда нужен выход в галерею, — сказал Дамир. — Из сервисной я увижу только верхушку.

Яров кивнул.

— Берите переносной анализатор, ручной фазометр и контрольный ответчик. Шелест даст вам канал в центр. Ракитина, вам нужна вся сырая телеметрия с К-12, без сглаживания и без сшивки в общую карту?

— Да.

— Получите. Но я повторю ещё раз: до доказательства причины это остаётся внутри смены.

— Если причина окажется в том, что кто-то подчистил следы, внутри смены это долго не удержится, — сказала Таисия.

Яров посмотрел на неё спокойно.

— Дойдите до этого места на данных, а не на предположении.

Он вышел так же быстро, как вошёл.

Дамир хлопнул ладонью по столу, разгоняя затянувшуюся тишину.

— Значит, идём к воде.

Он уже открывал шкаф с полевыми комплектами. На нижней полке лежали защитные куртки, страховочные пояса, пластиковые кейсы с разъёмами и короткими кабелями. Таисия убрала в сумку ноутбук, проверила аккумулятор диагностического блока и взяла из шкафа тёмную непромокаемую куртку с полосой отражателя на спине.

Инга стояла у двери, прижимая папку к бедру.

— Я вывела вам отдельный голосовой канал. На втором будет центр, на четвёртом — дежурный модуль, на восьмом — если понадобится Саввин. Только не включайте его без причины.

— Он ещё здесь? — спросила Таисия.

— В ангаре. Делает вид, что заполняет бумаги. На самом деле ждёт, когда кто-нибудь скажет ему правду.

Дамир закинул на плечо ремень с фазометром.

— Правду сегодня выдают по одной порции на человека.

Инга пропустила это мимо.

— В галерее скользко. На М-3 после полуночи всегда тянет солью сильнее, чем на схеме. Не геройствуйте там вдвоём по отдельности.

— Мы не умеем геройствовать, — сказал Дамир. — Мы умеем только лезть туда, куда днём уже никто не хочет.

Они вышли в коридор. За стеклянной дверью в конце лестничной клетки чернел двор полигона. Дождь шёл ровной стеной, и красные огни на антеннах расплывались во влажном воздухе так, что казались ближе, чем были на самом деле.

У выхода из корпуса стоял Глеб. Он успел переодеться в сухую куртку поверх лётного комбинезона и держал в руке бумажный стакан с давно остывшим кофе. По лицу было видно, что уходить он не собирался.

— Так и думал, что вы пойдёте не домой, — сказал он.

Дамир остановился на секунду.

— Мы работаем.

— Я вижу. Меня интересует только один вопрос.

Он смотрел не на Дамира, а на Таисию.

— На внешней дуге у воды картинка вела меня туда, где я не чувствовал машину. Это у меня голова устала или у вас сектор дышит криво?

Яров просил не выпускать за пределы смены лишнее, и Таисия не собиралась нарушать это ради красивой честности. Но врать пилоту в лицо она тоже не собиралась.

— На К-12 доверие к картинке было ниже, чем сама картинка показывала, — сказала она. — Мы проверяем, почему.

Глеб кивнул так, будто ждал именно этой формулировки.

— Значит, я не придумал воду.

— Что значит "не придумал"? — спросил Дамир.

— На внешнем проходе есть момент, когда экран просит от тебя одно, а корпус под руками говорит другое. Не словами, конечно. Просто ты чувствуешь, что воздух держит не там, где линия. Сегодня это было коротко, но было.

Он сделал глоток холодного кофе и поморщился.

— Если идёте на М-3, возьмите страховку с двойным карабином. Галерея над морем после дождя хуже любого льда.

— Уже взяли, — ответил Дамир.