Деревья стали нам охраной.
Как только покидаем лес —
Гусары в чёрных доломанах[5]
Орут до хрипоты «Vorwärts!»[6]
Стоим! Для нас сегодня будут
Надёжны пули – не штыки!
И снова залп; и снова – трупы;
И отступают пруссаки.
Смерть бонапартовым воришкам!
Побьём дванадесять бродяг[7]!
Но нам не будет передышки:
На горизонте – новый враг!
Покинув светлый град Неаполь,
На землю русскую пришли
Лихие всадники Мюрата[8] —
Разряжены, как петухи.
Солдату нынче нет покоя;
Едва сдержавши злой глагол,
Опять зубами рвём патроны,
Выплёвывая пули в ствол.
Ну что, синьор, давайте ближе!
Гремит ружьё, летит свинец —
И нет нарядов петушиных,
И макаронникам конец!
Кто дальше ждёт? Пока не знаем.
Вдали просвет; редеет лес.
– Дошли, ребята! Перед нами —
Крепкостоятельный Смоленск!
Под знаменем из перелеска
К войскам выходим напоказ,
И мчится генерал Раевский[9]
Верхом со свитою на нас.
Летит Раевский; лошадь в мыле;
Кричит нам, палашом гремя:
– Мы вас уже похоронили!
Ответил Неверовский: – Зря…
1812 г. Село Красное (второе сражение)
Без славы, знамена и стяги
Упрятав в серые чехлы,
Наполеоновы вояки
Ушли с позором из Москвы.
На запад по дороге старой
Идут. Вот Красное – село.
Плетни, избушки и амбары
Пургой и снегом замело.
Грустны непрошеные гости;
Бредут: кто пеший, кто в седле.
И только первый гренадёрский
Построен в несколько каре[10].
Вот – императора решенье;
Пора гвардейцам послужить —
Прикрыть французов отступленье
И русский вал остановить.
Они в сраженьи Бородинском
Не побывали в штыковых;
Сегодня им в строю застывшем
Атаки конницы отбить.
Стрельбою меткою – отбили!
На поле, в снежном ноябре,
Недвижно, как утёс гранитный,
Стоят гвардейские каре!
Подняв пробитый пулей кивер
И лютых ворогов браня,
Денис Васильевич Давыдов[11]
Вскочил на третьего коня. 
