Боль от глупости собственных мыслей и слов,
Тишиной выдаваемая за мигрень.
Я себя уверяю, что это – любовь.
От любви – говорят мне – нельзя умереть.
Я не спорю. Я знаю, что – нужно терпеть.
И почти не могу. Я не в силах – увы.
А другие мне шепчут, что там, где есть смерть,
Кто-то хочет, скорее, чтоб я был живым.
Кто-то хочет, чтоб я оставался таким
До тех пор, как в каморке не выключат свет.
Поцелуй мне глаза, убери пятаки.
Мне пора. Дай мне руку. В ногах правды нет…
«Есть под закрытыми глазами…»
Есть под закрытыми глазами
Дверь в никуда
Из ниоткуда.
Никогда
Которую нам не откроют,
Пока мы не откроем сами.
За дверью – там, под небесами,
Жив каждый звук,
Из тех, что часто мы не слышим,
Забравшись суетно и выше
В прикосновенье чьих-то рук
И чьих-то просьб или ошибок,
Что часто сами же вершим мы
И тот багаж несем к двери.
Как часто нужно видеть крест,
Чтоб научиться говорить,
А не выкрикивать с порога
О том, как с нами все теперь.
Есть под закрытыми глазами
Одна не отпертая дверь.
Туда, где наше искупленье,
Но где не нужно на коленях
Стоять.
«Я не буду тебе говорить, как сжигают мосты…»
Я не буду тебе говорить, как сжигают мосты.
Ты, наверное, знаешь и сам, что такое огонь.
Я пыталась не раз и не два догореть и остыть,
Догореть и простить и не рушить вокруг ничего.
Я пыталась, и многие видели радужный миф
И мечтали прожить в этой сказке свой пасмурный век,
Забывая о том, что и миф превращается в мир,
Если мир этот строит не Бог, а живой человек.
Я мечтала построить дорогу в такие места,
Где еще не кипела застройка под чьи-то дворцы.
Мне казалось, что музыка вечна, а правда проста
И что звезды на небе – как Господа леденцы.
Он роняет их с неба в ладони всех тех, кто готов
Их поймать, кто упорен и смел и в ком вера сильна.
А потом на руинах великих времен и эпох
Чьим-то детям дают их простые на слух имена.
Я была из таких. Я сияла как солнечный луч.
Я была выше тех, кто c князьями возился в грязи.
Я построила рай в техногенном пространстве. Под ключ.
Не заметив в восторге, как рай превратился в бензин.
И когда полыхнул этот феникс, срывая покров,
Как защитную маску с чужой застаревшей привычки,
Говорили, что воздух рванул из-за крошечной спички.
И, конечно, никто не поверил в такую любовь.
Говорили – я глупая, путь избрала я ко дну.
Поделом мне за все, что я есть: за полеты во сне
И за то, что я жизнь выбирала себе не одну,
За пример мой и путь, за размах и попытки краснеть! 
