ожиданием, не сольют для них священные изваяния, они останутся навек
лишь Божьим подаянием, припавшим к земле замертво.
Он так и останется Генералом названным, что тяжбами боя изнурен.
Но, быть может, это свобода от этого мира – он погиб, а значит – он
освобожден. Сильнейший из всех существующих воинов, Гладиатор,
миссия пытливого нрава, скорбь времен, знай, ты даже смертью не
покорен!
Ибо что смерть тому, кто
Заживо
Погребен…
Брату
Я знаю, брат, тебе нравятся златокудрые и длинноногие, стройные
станы, души босоногие, жемчуг кожи, нежные, черноокие, кокетливые и
высокие. Я знаю, тебе нравятся женщины, что в мыслях глубокие. Сердца
многоликие…
Может быть, в женщине – самое главное – глаза? Чтобы были темнее
сажи и пленяли тебя? А может, главное, чтобы они сияли как океанской
глади бирюза?
Может, самое главное, чтобы она горела с тобой, как свеча, давала
вдохновения и чтобы пленяла ее красота? А может, в женщине важна
обывательская простота или просто скромность и чистота, чтобы свет
очага, ухоженный дом, теплая ласковая рука, которая приласкает в
минуты тоски и даст чуда и добра?
А может, лучше пусть бессовестная курва, развратная бестия, воплощение
сумасшествия, все соки источит из тебя, зато ее стан подарит тебе ночи
сексуальных перверсий, после которых ты и сам бы стал воплощением
бесчестия!
А может, главное, чтобы она была твоей веры, социального статуса и вы
совсем не различались конфессиями? А может, к черту теории, просто
необходимо сыскать равновесия?!
Главное, брат, чтоб, когда повсюду смрад и суета – тебе уютно с ней и
чтобы только тебе одному была вверена сердца ее нагота!
Брат, пусть твоя женщина засыпает и просыпается с именем твоим на
устах, пусть ценит тебя не за карат на перстах, а за твое обнаженное
естество… Пусть будет добродетельна, ласкова и проста.
Главное, чтобы тебе было хорошо с ней, чтобы она просто была
отражением тебя… И когда ты спрашиваешь у меня: «Какова женщина
мечта? Как понять, моя ли она навека?» – Я отвечаю:
Главное,
Чтобы с женщиной
Ликовала
Душа!
С твоих рук насущный хлеб и вересковый мед обретают вкус
Марсель пишет письмо. Его морщинистые пальцы выводят буквы, словно,
каждая из них – произведение каллиграфических искусств. Он пишет
нервно и суетливо, слышит шелест бумаги и дров в камине хруст, Марсель
знает, времени осталось мало и нужно поскорей избавиться от слов, что на
сердце его – тяжкий груз. Марсель пишет:
«Дорогая Бетти.
С твоих рук насущный хлеб и вересковый мед – обретают вкус. Всю эту
жизнь я был слеп, шел на ощупь, думал, не ошибусь. С твоих рук даже яд
полезнее, чем гроздь ягодных бус. Слаще елея речи, что снисходят с твоих
уст. И как знать, кто сейчас делит с тобой постель и восхищается красотой
твоих блуз.
Всю свою жизнь я был пуст – я старый романтик, все время ждущий
взрыва новых эмоций и чувств. Ранее меня прельщала бездна вожделений
и безумств, я, алчущий свободы, не желал ничего, кроме кутежа и
безрассудств, и потому меня настигала кладезь смятений и духовных
буйств.
Все мои женщины, клянусь, были прекрасны: они покорно ждали меня, и
светлая грусть в их глазах была неподдельна, я думал, собрав подле себя
всех своих муз, буду счастливей – я ошибался. Только ты мой козырной туз.
Бетти, ты понимала меня и принимала мои противоречия, говоря: «Я не
боюсь», ты была мудра и красива, и, встретив тебя, я знал: не сбегу, не
спасусь. В бездну сердца твоего окунусь и, проснувшись в твоих объятиях, 
