Но почему заткнуть воронку рванью
Такой как я внезапно стало важно
Я не достиг еще солнцестоянья
И не издал широкий звук протяжный
В открытый мир из сокровенных скважин
Глубин ветвистых хромосом и генов
Где смысл и образ по закону слажен
Что всем услышать нужно непременно
«И чудно, и торжественно вокруг…»
И чудно, и торжественно вокруг,
как будто что-то важное свершилось —
от человечества ушел во тьму недуг,
которым бог являл свою немилость,
и жизни путь, лишившийся конца,
за бесконечность по кремню проходит…
Скажи звездам от первого лица,
что ты душой равновелик природе,
пока Земля под их сияньем спит
и свежей мглою полнятся долины…
Всей боли выход из тебя открыт —
ты, как ребенок, смотришь в мир невинный,
где над тобою зеленеет дуб,
где, наконец, в тени ветвей пригожих
густой траве как брат родимый люб,
на отдых свой остановиться сможешь.
«Это тот, которого нет, но кто…»
Это тот, которого нет, но кто
кое-кому помогает себя ощутить вдвоем.
В вакууме вокруг тебя ток
прошуршит еле слышно ночью, а реже – днем.
Чу, направляешь ты вглубь слух
или вверх в источающий слово его свод.
Струйкой тянется диалог двух,
за которым спокойствия, словно весны, приход.
Внешне все по-прежнему, но
позарастала, нежданно, зияющая пустота
неразрывными нитями, и решено:
ты не провалишься в небытие с холста.
Гимнастка в Риверсайд-Парке
В позе восточной гимнастики полуокаменев,
восково поворачиваясь всем телом,
удивляет прохожих и разинутый львиный зев
долгожительница у жизненного предела.
Кожей, как папирус эпох времени в глубине,
смущает свежесть цветов, раскрывшихся в парке.
От ненужного веса освободившись вполне,
держит руки сухие вверх покосившейся аркой.
Словно капсула от ракеты, завершившей полет,
сведена к минимуму в остатке существованья,
переходя на сетку духовных долгот и широт,
состраданья зевак не принимая, как дани.
Оптическая песнь
E. K.
Зеленые прямоугольники
Лежат в разрезах клиньев желтых
Пускай глаза протрут дальтоники
В виду красот высоковольтных
Струящих цвет под небом матовым
Среди просторов юной Бельгии
Чтоб каждый зрением охватывал
Картину беглого мгновения
Раскрытым спектром восприятия
Все поглощая понемногу
Чтоб заменить Рембрандта патину
Кричащей оптикой Ван Гога 
