Антология – Каталог проклятий. Антология русского хоррора (страница 11)

Кроме этого ей мерещились длинные человекоподобные тени, которые словно пауки карабкались по всем возможным поверхностям, пытаясь дотянуться до нее своими жуткими гипертрофированными, изогнутыми под немыслимым углом конечностями. Они преследовали девушку, куда бы она ни пошла и что бы ни делала.

Кэзуми стала очень нервной и вздрагивала буквально от каждого шороха и пугалась любых звуков, которые казались ей слишком резкими и громкими. Она чувствовала когтистые лапы паники, которые подбирались к ее горлу, чтобы перекрыть кислород. Также девушка не могла больше смотреться в зеркало. Кэзуми стала панически бояться своего отражения. Она постоянно видела свое изуродованное чернотой и гнилью лицо, осклабившиеся зубы в отвратительной ухмылке. Это чудовище преследовало ее даже в отражении стеклянных и зеркальных витрин магазинов. Оно было во всех зеркалах, которые были повсюду. Кэзуми было настолько страшно, что она даже стала бояться фотографироваться, ведь на фотографиях она тоже видела того самого монстра, отраженного зеркальной профессиональной техникой.

Из-за этого девушка не смогла продолжать работать и оставила свою карьеру на пике популярности, преследуемая страхом и паническими атаками. Кэзуми продала свою роскошную квартиру, которая была ей уже не по карману, и переехала в совсем крошечную, избавившись от всех отражающих поверхностей. Она даже перестала пользоваться смартфоном и компьютером, лишь бы больше никогда не видеть своего уродливого отражения.

Об уходе Ито Кэзуми гудела вся пресса Японии. Никто не понимал, как могла молодая и перспективная модель и актриса неожиданно уйти из шоу-бизнеса на пике своей популярности и пропасть в никуда. Журналисты строили различные теории о том, что случилось, бывшие коллеги по цеху с удовольствием рассказывали о том, что творилось с девушкой, строили различные догадки об алкоголизме и наркозависимости девушки, из-за чего у нее поехала крыша. Кто-то говорил о профессиональном выгорании, психологи ставили ей различные диагнозы, в том числе и эйсоптрофобию[5]. Тем не менее, какими бы жаркими ни были разговоры и дискуссии, вскоре про Ито Кэзуми все забыли, а она уже не помнила, как выглядит.

Девушке казалось, что теперь ее жизнь стала спокойнее и весь этот кошмар закончился, пока в один прекрасный день она не получила посылку от неизвестного отправителя, к которой прилагалось письмо. Кэзуми вскрыла конверт и принялась читать.

"Здравствуйте, госпожа Ито Кэзуми.

Меня зовут Ямогути Киоши. Если вы читаете это письмо, значит, меня уже нет в живых. Когда я увидел вас в своей антикварной лавке, я не мог поверить в свою удачу. Нет, не потому что ко мне пришла знаменитость, а потому что ко мне пришли именно вы. Не подумайте, я не ваш фанат. Я искренне ненавижу и презираю вас. Вы отняли у меня самое дорогое, что было в моей жизни – сына.

Он искренне восхищался вами, вашей красотой и талантом. Он показывал мне ваши фотографии, когда вы еще только начинали свою блестящую карьеру, но уже тогда были ужасным, высокомерным чудовищем.

Однажды мой сын рассказал мне о том, что написал вам сообщение в социальных сетях и – о чудо! Вы ему ответили. Он сказал, что вы пригласили его на свидание. Мой мальчик был так счастлив. Он полетел к вам навстречу, словно мотылек на огонь, и в результате лишился своих крыльев. Вы помните, как поступили с ним? Помните, что сказали ему?

Он пришел домой чернее ночи и, не говоря ни слова, ушел к себе в комнату. Я не стал его трогать, старый дурак. Думал, мало ли, свидание прошло не так, как надо, или еще там чего произошло незначительное. Я тогда не знал, что это был последний раз, когда я видел сына живым. Он повесился ночью. Из-за вас.

Он оставил предсмертную записку, в которой рассказал, как зло вы подшутили над ним, позвав на встречу, сами не явились, так еще и отправили своего помощника снимать на камеру, как, цитирую ваши слова: "бедный неудачник, который возомнил себе будто сможет пойти на свидание со мной, которой он не ровня". Вы помните это? Помните, как позже к нему подошел ваш помощник и показал ему, как вы ведете трансляцию, прилюдно оскорбляя моего сына и говоря ему в лицо, что он ничтожество?

Он не выдержал позора, а я умер вместе с ним. Он был моим единственным ребенком, моим смыслом жизни, а теперь у меня ничего не осталось. И тогда я решил, что отомщу той, кто считает себя вправе играть людьми, их судьбами и жизнями. Я вынашивал планы мести долгих четыре года, но так и не смог осуществить из-за вашей популярности. Мне было просто не подобраться к вам. И вот вы сами пришли ко мне! Я не упустил свой шанс и продал вам унгайкё – зеркало-цукомогами, способное отражать истинную сущность людей, вещей и всего в этом мире. То, что вы видели, – это ваше истинное лицо. Надеюсь, вам понравилось.

Теперь вы потеряли все, чем дорожили, как и я. Моя месть свершилась, и больше ничто не держит меня на этом свете.

Прощайте, госпожа Ито Кэзуми, и примите мой прощальный подарок".

Пока девушка читала письмо Ямогути Киоши, ее бил озноб. Душу словно сдавили стальные прутья, мешая дышать. Она вспомнила то, о чем говорилось в письме. Для нее эта история была не более чем шуткой, которую она рассказывала всем, кому могла. Но Кэзуми была не в силах даже подумать о том, к каким последствиям это может привести.

Дрожащими руками девушка открыла посылку, достала небольшую коробку, сняла крышку… и снова увидела свое безобразное отражение, оскалившееся в злобной ухмылке.

Евгения Фальк

Старуха и лужа

Согбенная старушка, ковыряясь в кладбищенской земле, приговаривала: "Эт щуплый, не пойдёт. А эт целый такой махонькый?.. Тьфу, половинка". Старуха отбросила в сторону горсть грязи. "А эт ничего, крепенькый", – довольно прошамкала она, разглядывая вертлявого, толстого червяка. "Ну что, зятёк, будешь Ванькой", – сказала старуха, опуская червя в мутную лужицу. Червь булькнул и исчез.

Пока мама не привела домой Ваню, серьёзные отношения с мужчинами у Светы не складывались. Она хотела нормальную семью и чтобы всё как у людей, но страстной любви к Ване не испытывала. Родителей своих Иван не знал и не помнил ничего до встречи со Светой. По необъяснимой причине он был уверен, что девушка – его судьба, хотя особенных чувств к ней тоже не питал.

Иван и Светлана поженились через неделю после знакомства.

Ваня искренне старался полюбить молодую жену и уделять ей всё свободное время, но так и не смог отказаться от привычки гулять по ночам. Наступала тьма, он уходил из дома, а с рассветом, как любящий зверь подкидывает добычу к двери хозяина, он приносил Свете в качестве подарков и извинений: то мёртвую белку в букете из сухоцветов, то самодельные бусы из мохнатых пауков в древесной смоле.

Девушке было приятно внимание мужа, другого и не знала, но всё же она ждала от Ивана главного подарка, способного перевернуть её жизнь и преобразить в эталон нормального и, стало быть, счастливого человеческого существования. Ей нужен был ребёнок. Ваня избегал разговоров о детях, просил отсрочки, от его отговорок Света увядала на глазах.

Так они прожили полгода, пока не умер отец Светы, с которым она давно не общалась. Отцу не нравился Ваня, и он не пришёл на свадьбу, хотя девушка до последнего надеялась на его благословение. Поэтому, получив трагическое известие, она засомневалась: стоит ли ехать на похороны отца, который не поддержал её в самый важный день в жизни.

– Свет, мы должны! – воскликнул Иван, когда жена поделилась с ним новостью. – Надо быть выше прошлых обид… – добавил он уже неуверенно, заметив удивление на лице Светы. Это были его первые слова за последний месяц.

Дверь родительского дома открыла эффектная брюнетка. Света с удивлением заметила, что на ней надет мамин старый халат в крупную розу.

– Привет, дочур, – сказала брюнетка и обняла Свету.

– Ольга Фёдоровна? – ошарашенно проговорил Ваня.

– Мама? – выдохнула девушка. – Тебя не узнать…

– Ах, это? Ды вот знаешь, я прост стала пить каждое утро одну столовую ложку… – она запнулась. – Впроч, неважно, у нас большое горе, не до трескотни. Проходите в дом, попрощайтесь с отцом.

Ольга Фёдоровна преобразилась сразу по смерти мужа, почившего тотчас после загадочно горького капустного пирога жены.

В тёмной комнате, освещаемой лишь кривыми свечами да пасмурным светом, чуть пробивавшимся из щелей в рваных шторах, по углам стояли люди, больше похожие на тени. Они были мрачны и угрюмы как призраки, временами душный воздух прорезал чей-то резкий, протяжный вой: он тянулся, пронзая до дрожи, и обрывался на высокой, неверной ноте, уступая невнятным жалобным причитаниям: "На кого ж ты нас…", "Да как же ж мы…" Тени выли, тени пили водку, тени просили прощения у покойного.

Мертвец лежал среди теней в центре зала. В бледно-жёлтом, заострившемся его лице, похожем на восковое, Свете трудно было угадать родного отца. Она не стала подходить ближе к манекену с отцовскими чертами, а Ваня с непонятным трагизмом (он почти не знал умершего!) сказал, что попрощаться с тестем – его святая обязанность.

Склонившись над гробом, Иван, как показалось Светлане, подзадержался губами на восковом лбу усопшего. Девушка поспешила очистить ум от образа мужа, нависшего над отцом, и налегла на спиртное. Ольга Фёдоровна, не проявляя интереса к мероприятию, куда-то исчезла.