Антология – Хаос: отступление? (страница 74)
Эйприл зарыдала от облегчения и смятения. Трубки стесняли движения, но она сумела подобраться к нему поближе, перебирая руками по его голеням, бедрам, карабкаясь вверх по его телу до тех пор, пока ее голова не оказалась на уровне груди Реми. Он слабо обнял ее. Муж и жена дрожали от холода, зубы их стучали. Эйприл не имела понятия, где они находятся и как туда попали, главное – что они были вместе.
– Эй! – прошептал Реми. Губы у него были синие. Обнимая ее, он, не открывая глаз, одними губами произнес ее имя.
– Я здесь, – сказала она. – Я здесь.
Тепло продолжало просачиваться – частично от их прижатых друг к другу обнаженных тел, частично непосредственно через вены. Эйприл почувствовала желание помочиться, и ее тело – почти самопроизвольно, по давней привычке – просто облегчилось. Жидкость вылилась из нее через одну из трубок. Если бы ощущение от прижатого к ней тела Реми не было чересчур реальным, можно было подумать, что это сон.
– Что происходит? – спросил Реми и потер рукой глаза.
– Не знаю. – Голос Эйприл был хриплым и слабым, больше похожим на шепот. – Кто-то сделал это с нами. – Уже произнося эти слова, она поняла, что это и так очевидно, что об этом не стоило говорить, так как она совершенно не помнила, как попала в этот металлический контейнер.
– Мои глаза приспосабливаются к освещению, – сказала она Реми. – Я собираюсь еще немного приоткрыть эту штуку.
Реми слабо кивнул.
Посмотрев наверх, Эйприл увидела нависающий над ними полуцилиндр из сверкающей стали, распахнутый на одну треть. Подняв дрожащую ногу, она прижала ее к крышке и толкнула вверх. Крышка открылась до конца, впустив еще больше света. С потолка светили мигающие лампы, затерявшиеся в хитросплетении трубопроводов, проводов, воздуховодов. На этом фоне один объект казался совершенно неуместным, и Эйприл не сразу поняла, что именно видит перед собой. Над их головами свисал с потолка большой желтый ларь, напоминающий громадный сундук.
– Что бы это значило? – спросил Реми. Оба пристально смотрели на объект, смахивая ресницами холодные слезы.
Эйприл изучала отметки, сделанные черной краской на желтом фоне. Она предполагала, что это какое-то слово, но, казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она в последний раз что-то читала. Значки никак не хотели соединяться вместе. Когда слово, наконец, кристаллизовалось, она увидела, что это всего лишь ее имя.
– Эйприл, – прошептала она. Больше там ничего не было.
Прежде чем спустить сундук вниз, они с Реми должны были вылезти из металлического контейнера. Почему их туда поместили? В порядке наказания? Но что они такого сделали? Капельницы и катетеры свидетельствовали о том, что они пробыли без сознания не одну ночь, а скованность в суставах и витающий в воздухе запах смерти – возможно, исходящий от их собственной плоти – намекали на то, что они провели там больше недели. Сказать точнее было невозможно.
– Осторожнее! – сказал Реми, когда Эйприл стала снимать ленту, которая охватывала ее руку и удерживала на месте трубку. Лента просто порвалась. Неужели их содержали здесь дольше, чем может выдержать клейкое вещество? Мысль об этом была мимолетной и слишком нереальной, чтобы ее обдумывать.
– Что там у тебя вокруг шеи? – спросил Реми.
Эйприл похлопала себя по груди. Взглянув на тонкую нить, обвившуюся вокруг ее шеи, она обнаружила свисающий с нее ключ. Эйприл чувствовала его и раньше, но тогда она находилась в невменяемом состоянии. Снова посмотрев на сундук, она увидела там замок из тусклого серебра, свисающий с края словно летучая мышь.
– Это послание, – сказала Эйприл, смутно понимая, что ключ, сундук и ее имя должны быть как-то связаны. – Помоги мне выбраться.
Она очень надеялась на то, что в этом сундуке есть какая-то еда. Желудок сводило судорогой от сильнейшего голода. Реми помог ей удалить капельницу и извлечь катетер, затем она помогла ему. На руку упала капля пурпурной крови, из катетера вытекла струйка жидкости. Удерживаясь за металлическую крышку, Эйприл поднялась на ноги, качаясь, немного постояла, затем подняла руку и дотронулась до большого пластмассового сундука.
Он был подвешен прямо у них над головами, где они могли увидеть его сразу после пробуждения. По спине пробежал холодок. Тот, кто поместил их сюда, знал, что они очнутся сами, что здесь не будет никого, чтобы им помочь, объяснить ситуацию, подать ключ или сказать, чтобы они заглянули в сундук. Вот откуда краска, нить, контейнер, открывающийся сам по себе. Их бросили? Их подвергли наказанию? Откуда-то она знала, что ее сестра с этим связана. Сестра, которая привела их в эту гору и заперла в еще более тесных пределах.
Реми с трудом поднялся на ноги, пыхтя от усилий, хотя он должен был всего-навсего встать. Он окинул взглядом помещение.
– Похоже на хранилище всякого барахла, – прошептал он голосом шершавым, как наждачная бумага.
– Или на мастерскую, – сказала Эйприл. «
– Ужасная жажда, – сказал Реми. – Такое ощущение, что я пробыл без сознания не один день.
– Помоги мне удержать его на месте. Я думаю… У меня такое чувство, что это от Трейси.
– От твоей сестры? – Ухватившись за Эйприл, Реми протянул вверх руку, чтобы удержать качающийся сундук. – Почему ты так думаешь? Что они с нами сделали?
– Не знаю, – высвободив узел, сказала Эйприл. Она держала в руках конец веревки, переброшенной через трубу. Веревка была обмотана дважды, обеспечивая достаточно трения, чтобы даже при небольших усилиях удерживать вес контейнера. Опуская большой сундук, Эйприл думала о том, что же на этот раз сделала ее сестра. В свое время она сбежала из дома, чтобы поступить в армию, затем была связана с ЦРУ, ФБР или АНБ – Эйприл всегда их путала – и вот теперь это, в чем бы оно ни заключалось. Тысячи людей заперли внутри горы, а ее с Реми поместили в ящик.
С тяжелым стуком сундук ударился о металлический контейнер, на миг наклонившись на один угол, но затем встал ровно, когда грузовой канат был ослаблен до конца. Эйприл коснулась замка и протянула руку к ключу, висевшему у нее на шее. Петля была слишком маленькой, чтобы стянуть его через голову.
– Застежки нет, – сказал Реми, его пальцы касались ее шеи.
Эйприл обхватила ключ и потянула изо всех своих ничтожных сил.
Нить с треском разорвалась. С помощью ключа Эйприл удалось отпереть замок. Когда она открыла сундук, оттуда раздалось шипение воздуха и глубокий вздох, за которым последовал благоухающий аромат жизни – или, может быть, это с помощью вакуума так удаляли застарелый запах смерти.
Внутри находилась сложенная одежда, на которой лежали жестяные банки, помеченные этикетками с надписью «вода», к каждой из которых были прикреплены флаконы с голубым порошком. Реми взял лежавшую между флаконами записку, и Эйприл сразу узнала почерк. Это был почерк ее сестры. Записка гласила: «Выпей меня».
В сознании Эйприл всплыла фантастическая ассоциация – образ белого кролика. Она была Алисой, пробирающейся сквозь нору в нереальный и ошеломительный мир. Реми особенно не колебался. Оторвав металлический язычок, он открыл банку, сделал глоток воды, затем принялся рассматривать флакон с порошком.
– Думаешь, твоя сестра собирается нам помочь? – спросил Реми. – Или же нас убить?
– Возможно, она думает, что помогает, – сказала Эйприл. – И, возможно, это нас убьет. – Она открыла один флакон, высыпала его содержимое в банку с водой и размешала. Сестры здесь не было, спорить было не с кем, поэтому Эйприл перешла к той стадии, когда она проспорила, и сделала глоток.
Ее рот заполнил мерзкий вкус металла и мела в сочетании с приятной влагой. Она выпила все до конца, кое-что пролилось и потекло по шее, соединяясь в одну струйку между голыми грудями.
Доверившись ей, Реми последовал ее примеру. Отложив в сторону пустую банку, Эйприл заглянула под одежду. Там находились знакомые туристические рюкзаки, ее и Реми. Она вспомнила, как упаковывала их в своем доме в Мэриленде. Сестра тогда только сказала, что они отправляются в поход в Колорадо, на две недели. Вместе с рюкзаками находились упаковки сублимированного мяса, еще банки с водой, комплект первой медицинской помощи, пластмассовые цилиндры, наполненные маленькими белыми, желтыми и розовыми пилюлями, а также карманный нож ее сестры. Реми нашел пистолет и обоймы с патронами. В самом низу находился атлас – старые дорожные карты Американской автомобильной ассоциации. Атлас был открыт на одной странице, на которой чем-то красным, вероятно, губной помадой, был нарисован кружок. И наконец, там лежала запечатанная записка с именем Эйприл.
Пока Реми изучал карту, она распечатала записку. Внизу она сразу увидела подпись сестры – характерный росчерк женщины, которой, мягко говоря, не сидится на месте. Она вернулась к началу письма и стала его читать. Это было извинение. Признание. Краткая история конца света и роль Трейси в наблюдении за тем, как все это происходило.
– Мы проспали пятьсот лет, – сказала Эйприл своему мужу, когда дошла до этой части. Она читала ее, не веря своим глазам.