Антология – Хаос: отступление? (страница 51)
Она не надеялась туда проникнуть. Бункер являлся технологическим достижением прежней эры, и пытаться его взломать было все равно что пытаться открыть раковину двустворчатого моллюска ее изломанными ногтями. Безопаснее было бы доплыть до тех аквакультурных сооружений, что вообще-то означало почти неминуемую смерть. Однако тщательное наблюдение выявило, что хотя
Были еще и пристройки. Низкие, выбитые в грунте, замаскированные камнями так, чтобы они походили на выходы горных пород, в которые был встроен бункер; они прижимались к нему сзади, словно куча скал. Вот туда, в эти хранилища, Яна надеялась проникнуть. И там была еда. Она видела, как какие-то люди перекатывают по пляжу бочки с мидиями от аквакультурных сооружений и поднимают их на утес с помощью блоков и тросов. Она также видела, как они поднимают наверх корзины с водорослями. И еще какие-то загадочные мешки, большие, мягкие на вид, доставлявшиеся с небольших судов, стоявших на якоре далеко в море – туда было не доплыть.
Она представила себе муку, бекон. Овсянку.
Желудок снова заворчал. Проглотив горький привкус своего голода, она уперлась руками в колени.
Стало чуть светлее. Свет шел сверху, озаряя темное небо. Нет, это еще был не рассвет. Это было полярное сияние с его ярко-зелеными и бело-голубыми складками и завихрениями.
Сделать мощный рывок и, возможно, упасть – нет, этого делать не стоило. При свете северного сияния Яна проложила себе путь по краю дорожки, которая вела бункера от громадной стальной двери к его задней части. Она не стала идти
Она двигалась, пригнувшись как можно ниже, чтобы скрыть свой силуэт. Это оказалось правильно еще и потому, что предотвратило ее падение в траншею, вырытую у входа в хранилища. Их было три, они стояли рядом, на две трети заглубленные в землю, с наваленными на крышах камнями и землей.
Она резко выпрямилась, обнаружив ведущие вниз каменные ступеньки, и остановилась. Если бы она собиралась устроить ловушку, здесь было бы для нее самое место.
Внизу в темноте кто-то застонал.
Яна замерла на месте, чувствуя себя испуганным кроликом. На мгновение она с горечью подумала о том, каково это было – ходить, выпрямившись в полный рост и ничего особенно не боясь. Осознав эту мысль, она отбросила ее в сторону и сосредоточила свое сознание на реально угрожающей сейчас серьезной, возможно, даже смертельной опасности.
Опасность представлял тот, кто находился внизу в темноте.
Который, возможно, был ранен.
Ну, скорее всего, так. Можно строить сколько угодно конспирологических теорий и тревожиться о ловушках и западнях, но принцип Оккама[23] предполагает, что наличие еды привлекло еще кого-то, кто или попал в ловушку или – в темноте – провалился в отверстие в почве.
Яна отважилась нагнуться, опустив руку ниже уровня земли, и коротко и сильно нажала на активатор своего фонарика. Он загорелся приятным холодным светом, осветив пустую канаву или траншею, выложенную каменными плитами, с подпорной стенкой из булыжника, не дающей ей обвалиться. В дальнем конце виднелись двери, ведущие в три хранилища или погреба. Все они были закрыты.
Снова послышался стон.
На сей раз Яна решила выждать, прислушиваясь и не двигаясь с места. Ей казалось, что звук доносится из самого левого погреба, ближайшего к морю. Еще раз коротко нажав на фонарик, она увидела, что в каждом погребе имеется створчатое окошко, располагающееся примерно в ста двадцати сантиметрах от земли. Эти три окошка были не идентичны. Они явно были сделаны из тех материалов, что оказались под рукой, и подвешены на самодельных оконных рамах – когда пришло время установить их в погребах.
Окошко на левом погребе было открыто снизу.
Как бы в качестве реакции на свет Яна услышала короткий вздох, стон прекратился.
Наступила тишина.
Пока что она не заметила ничего, напоминавшего ловушку. Тем не менее, она прикрыла рукой фонарик и подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Она поворачивала голову из стороны в сторону, используя периферийное зрение, что в темноте иногда бывает эффективнее.
Вот. Слабый серебристый ручеек отразил зарево ночного неба. Длинный, тонкий – словно солнечный свет пролился на паутину; вдоль нижней ступени лестницы проходила растяжка.
«
Яна подождала, пока загорится свет маяка, и дополнила его короткой вспышкой своего фонарика, всматриваясь вглубь траншеи. Большая плита на дальнем ее конце блестела, словно пластик. А еще она была подозрительно чистой, без пучков мертвой травы и следов песка, видневшихся на других плитах. Много птичьего помета, но часть его имела какую-то странную, каплевидную форму.
Плита была на петлях. Она предназначалась для того, чтобы сбросить того, кто на нее прыгнет, в подземную темницу. Или, может быть, в колодец с голодными тигровыми акулами или вращающимися ножами, что в конечном счете, возможно, более эффективно и, возможно, приносит не меньше удовольствия. В таком случае нет нужды вытаскивать из дыры в земле ни узников, ни их тела. Получается экономия на грузоподъемной оснастке.
Она проверила еще раз, но ловушек было только две – их она уже видела. Стон полностью прекратился, словно стонущий выжидал или просто притворился мертвым.
Пожав плечами, Яна проверила лямки своего рюкзака, убедилась, что фонарь висит на ее среднем пальце, и стала медленно спускаться по ступенькам, остановившись, чтобы переступить через растяжку осторожно, как кошка, передвигающаяся по глубокому снегу. Затем она пальцем ноги испытала на прочность пол коридора. Тот выдержал. Она переместила на него весь свой вес.
Он все равно выдержал.
Чтобы быстро взломать любую из этих дверей, потребовалось бы что-нибудь более внушительное и соответственно более шумное, чем взятый с собой лом. Хотя можно просто расшатать рамы. Впрочем, есть вон та, с открытым окном…
До Эсхатона она не смогла бы через него протиснуться – окно было недостаточно широким. Черт возьми, да у нее не хватило бы сил вообще до него добраться! Тогда она была приличной широкобедрой аспиранткой, а не худой хищницей, которой теперь стала. Юлианна всегда была тощей – и темпераментной, а Яна – умной. Большинство людей просто не замечало, что ее сестра такая же умная, как Яна.
Она не хватало этого поля безопасности. Черт возьми, изоляция, запасы еды – возможно, именно поэтому она уже прожила так долго.
Она снова зажгла свой фонарик и обследовала оконный карниз в поисках стеклянных вставок, бритвенных лезвий и тому подобного. Она задрала голову, чтобы посмотреть вверх – нет ли там признаков чего-нибудь похожего на, гм, гильотину, подвешенную с другой стороны. На всякий случай она засунула туда лом.
Ничего такого.
– Лентяи, – сказала она.
По правде говоря, она предполагала, что днем обитатели бункера ходят туда-сюда через каждые несколько минут. И даже в постапокалиптическом мире вы вряд ли захотите, чтобы ваши дети забавлялись с гильотинами.
Она открыла окно ломом и подождала.
Тихо. Только шумит море.
– Эй! – тихо позвала она через окно, предварительно посмотрев в сторону лестницы. Если кто-то там, внутри, захочет поднять тревогу, она сможет довольно быстро отсюда убежать. Нужно только не забыть о той растяжке. Можно включить свет и заглянуть внутрь, но тогда ее силуэт будет виден на фоне неба. А свет, можно сказать, притянет к себе пулю, если тот, кто находится внутри, вооружен и склонен открыть огонь.
Разговор безопаснее, он не требует прямой видимости.
– Эй! – театральным шепотом снова заговорила она, испытывая странное ощущение, что к ней прислушивается темнота. – Здесь есть раненые?
Пауза, затем женский голос осторожно ответил:
– Не сильно раненые. Хотя я связана. Как вас зовут?
– Яна, – сказала Яна. – А вас?
– Юлианна.
Яна замерла на месте и резко выпрямилась. Так звали ее сестру.
Впрочем, это не было похоже на голос или манеру говорить ее сестры, и она заставила себя сделать вдох и продолжить.
– Здесь есть ловушки? Если я залезу через окно?
– Нет, – сказала Юлианна. – Здесь безопасно. Они оставили его открытым, чтобы я могла дышать, но здесь холодно. Вы пришли украсть еду?
– Вы тоже за этим пришли?
– Вроде того, – сказала женщина. – Я сейчас, дайте только выбраться из-под окна.
Раздался скрежещущий звук, затем послышались глухие удары.
– Я сейчас войду, – предупредила Яна. Она подпрыгнула, оперлась животом на оконную раму и проскользнула внутрь. Важно было не упасть лицом вниз на пол, но она ухитрилась плавно соскользнуть и опереться на руки. Ноги зацепились за оконную раму. Она осторожно отцепила их одну за другой и опустила на пол, затем встала.
– Сейчас будет свет, – сказала она и стиснула фонарик.
Она обернула его кольцо так, что светящаяся часть находилась внутри, поэтому фонарик в основном светил сквозь ее руку, создавая жуткий эффект. Тем не менее света оказалось достаточно, чтобы женщина на полу поморщилась и отвернулась, что подсказало Яне, что та просидела в темноте довольно долго. Незнакомка не могла прикрыть глаза руками, потому что ее руки были привязаны к лодыжкам пластмассовыми лентами.