Антология – Хаос: отступление? (страница 48)
Машина неопределенности
Когда конец света пришел и продолжился, случайный пророк Финеас Кай Жэньгон сидел в своем совершенно случайно выбранном убежище от падения кометы, завернутый в красный шелковый халат, буквально пропитанный слезами своих последователей. В этот момент удушающего спокойствия он задавал себе самый важный вопрос, стоящий перед любым великим мастером дао[15]: «
Финеас потер отросшую щетину. Он находился в ловушке, замурованный на глубине десяти метров под улицами Пайонир-сквер в Сиэттле, и находился в полном одиночестве – не считая безжизненных тел фигуристых близняшек, прошлой ночью наслаждавшихся его компанией. Они поедали китайские лунные пирожные с небольшой добавкой чистого опиума, когда комета Галлея, великая и ужасная Звезда-метла, пересекла ночное небо, и земля загудела, а здания задрожали. Теперь при свете своих случайно уцелевших керосиновых ламп и одной питающейся от батареи лампы накаливания фигуры девушек, как руки, так и ноги, казались незаконченными скульптурами, длинные темные волосы – пучками мерцающей паутины, все еще открытые глаза смотрели на него с осуждением. Жаль, что он не знает их настоящих имен. Он в шутку называл их Инь и Янь, потому что одна была страстной, другая холодной, одна смелой, другая застенчивой. А теперь обе его горничные умерли. Такие юные, такие невинные – ну, в некотором смысле. Но, по крайней мере, одна из его тайн умерла вместе с ними. Для своих радикальных последователей Финеас был евнухом, который сам себя кастрировал, что ожидалось от всех лидеров анархистского дао. Согласно учению философа Ву Ненцзы, великого Мастера Импотенции, самокастрация рассматривалась как символ добродетели и полного разрушения на пути к реорганизованному миру – как признак величия. Тем не менее… ну… Финеас так и не справился с этой ужасной задачей. Прошлой ночью он был вдвойне благодарен за это промедление.
Когда фундамент здания треснул и снова успокоился, а сквозь трещины в потолке посыпалась пыль, оседая на персидских и турецких коврах, Финеас уставился на вход в свой бункер. На том месте, где когда-то висела позолоченная дверь, виднелись остатки бетона, его роскошное жилище явно было разрушено. Нахмурившись и закусив губу, он посмотрел на разбитое окно светового колодца – единственное место, где можно было видеть отражающееся небо. Полированные серебряные зеркала на его стенах были разбиты, а колодец наполнен битым кирпичом и камнем. Финеас вздохнул и неодобрительно поджал губы, глядя, как превратившийся в пыль цементный раствор сыплется вниз словно песок в песочных часах, медленно отсчитывая время до того момента, когда воздуха станет мало, а затем он и вовсе исчезнет.
Он ждал, минуты безмолвия превращались в часы. Он попытался отвлечься, в энный раз перечитывая отрывки из переведенных на английский язык драгоценных книг философа Жана Рейно и скептика Чжуан-Цзы. Тем не менее Финеас не переставал беспокоиться о своих последователях, гадая, кто из них выжил после прохождения ядовитого хвоста кометы. И, что гораздо важнее, когда они его спасут?
Для своих миньонов Финеас был
– Будущее – это плавно текущая глубокая река, – пояснял его предшественник, профессор Франц дер Линь. – Я нашел способ плыть по излучинам и преодолевать быстрину.
Покойного профессора Линя Финеас считал сумасшедшим, который постоянно нес какой-то бред о гауссовой редукции, полиномиальной интерполяции и греческом острове Антикитера – еще одним интеллигентом, отправленным в лагерь для заключенных в Гонконге, куда Финеаса посадили на девять месяцев за торговлю фальшивыми картами сокровищ. Для него это был еще один эпизод в длинной серии арестов за мошеннические схемы и мелкие преступления против британской короны, которая раздавила китайскую Небесную империю задолго до его рождения. За время неоднократных отсидок Финеас встречал там обманщиков и воров, контрабандистов и шпионов, но ни разу не сталкивался с невиновными. Или с гениями.
Профессор Линь был и тем, и другим.
– Из-за своего изобретения я оказался изгнанником в собственной стране, – сказал профессор. – Британцы думают, что я использую его, чтобы поднимать людей и подстрекать их к мятежу или призову из степей Золотую орду. Так что когда вы выйдете отсюда, то должны его найти – использовать это устройство и сообщить мне мою судьбу. Когда я буду наконец свободен?
Финеас закрыл лежавшую на коленях книгу и подошел к прочному банковскому сейфу, который уже много лет назад установил в своем убежище от кометы. Введя комбинацию, которую знал лишь он один, он повернул рукоятку и обеими руками открыл железную дверь. Внутри находилось его самое ценное имущество – в свое время профессор открыл ему тайное место в китайской деревне, где оно находилось. Машина была размером с коробку для шляп, но выполнена из золота, серебра и каких-то странных сплавов, на которых китайскими иероглифами было вырезана надпись «
Когда Финеас впервые увидел это устройство, он не имел представления, что это такое, хотя и узнал слово «перемена». Он ожидал, что это автоматический абак – разновидность калькулятора, которую подправили китайские часовщики в надежде предсказать лотерейные номера. Однако профессор Линь был адъюнктом[17] Королевской лаборатории психических исследований, поэтому Финеас предположил, что машина должна быть чем-то вроде автоматической пишущей машинки, связанной с нарождающейся психографией[18].
Теперь, когда Финеас сел, положив устройство на колени и открыв крышку, он в который раз за все эти годы был потрясен его сложнейшей конструкцией. Он с восхищением смотрел на бесчисленные стальные шестеренки, медные провода и десятки вращающихся тумблеров, вырезанных из корня тысячелистника с каллиграфическими надписями со всех четырех сторон. И все это приводилось в движение богато украшенной серебряной ручкой.
– Мое изобретение позволяет предсказывать будущее, – говорил профессор Линь, дико сверкая глазами из-под спутанных волос, не мытых и не стриженных целое десятилетие. – Но, так как машина использует примитивную, подсознательную психическую деятельность, она никогда не сможет интерпретировать
Финеас не собирался возвращать устройство. Тем не менее он все же недоверчиво спросил ящик, когда профессор будет свободен, повернул ручку и увидел, как появилось слово «
– Вчера? – удивился он. И пробормотал: – Вот тебе и будущее!
Лишь когда Финеас узнал, что профессор Линь за день до этого умер, лишь тогда он понял, что изобретение старика действительно сообщает правду. Профессор создал разностную машину, основывающуюся на древней «Книге перемен». Но вместо того, чтобы довольствоваться шестьюдесятью четырьмя неопределенными ответами, которыми можно широко интерпретировать, это устройство разбивало их на четыре тысячи девятьсот шестьдесят конкретных слов.
Профессор Линь создал машину И-Цзинь[19].
С момента появления Звезды-метлы прошло уже три ночи, и Финеас начал беспокоиться. У него все еще оставались медные бутылочки с кислородом (хотя иногда он ощущал какое-то дуновение – прохладное, но успокаивающее, поскольку это означало, что у него есть хоть какой-то приток воздуха), банки с консервированным лососем и икрой, контейнеры с галетами, ящики с яблоками, грушами и китайскими сливами, запасы воды, а также бочки марочного вина, сделанного из риса и ячменя. Всего этого хватило бы на месяц, а при экономном расходовании – на два. Но где же его последователи? Многие его приверженцы отличались пепельно-серой кожей, так как работали на серебряных рудниках под горой Рейнир[20]. Сейчас они уже должны были запустить свои паровые бурильные установки, прокладывая дорогу к его спасению.
Два года назад машина И-Цзинь предсказала, что Мерзкая звезда очистит Небеса и что громадная комета принесет смерть всем, кроме очень богатых и очень бедных. Что небесный скиталец отравит тех, кто находится наверху, осушит Тихий океан и вызовет дождь из капель железа, который целый день будет падать на Британию. Услышав об этом, некоторые из последователей Финеаса отдали ему все, чтобы построить это убежище, – свои дома, свое имущество и даже своих дочерей, из-за чего они стали нищими, а Финеас – безмерно богатым. С его точки зрения этот жест верности был для обеих сторон беспроигрышным вариантом.
– Живы ли мои возлюбленные последователи? – взяв в руки машину, спросил Финеас. Пока он ждал и крутил ручку, ему отчаянно хотелось спросить: «Когда они меня спасут?», но он знал, что спрашивать о себе бессмысленно. Один раз он из любопытства это сделал, и машина выдала сообщение об ошибке: «Куову». Сейчас, вслушиваясь в жужжание зубчатых колес и тумблеров, он думал о своих последователях, пока машина не остановилась на китайских словах, означавших «живы и здоровы».