Антология – Хаос: отступление? (страница 35)

Филипса и Уитмена отправили в зал ожидания, небольшую уютную комнату, примыкающую к залу заседаний Сената. Там был холодильник, полный воды в пластиковых бутылках, и корзина печений, каждое из которых было в отдельной обертке из фольги. Уитмен уставился на печенья – он уже и забыл о существовании деликатесов после нескольких лет потребления исключительно консервированной пищи. Так хотелось набить печеньями карманы! Но сзади бесстрастно, не улыбаясь, стоял его личный охранник. Он готов был в любую минуту застрелить Уитмена – продемонстрируй тот определенные симптомы. Охранник был всегда начеку.

Филипс, с другой стороны, даже не поднимал на Уитмена глаз. Свернувшись в кресле в позе эмбриона, он прикрыл лицо рукой, словно боялся, что Уитмен его ударит.

Честно говоря, директор того заслуживал. По натуре Уитмен не был жестоким человеком, но за годы Кризиса вынужден был приобрести некоторые навыки физического воздействия на противника. Он наверняка смог бы сломать Филипсу челюсть еще до того, как солдат бросился бы их разнимать. Уитмен усмехнулся.

– Простите меня! – сказал Филипс. – Простите!

– За что? За то, что продали меня? – спросил Уитмен. Некоторое время он раздумывал, а потом сказал то, что удивило его самого: – Не переживайте.

Филипс принял более привычную позу.

– Я… – начал он.

– Они, вероятно, удовлетворятся одной жертвой, – сказал Уитмен, надорвал обертку печенья и откусил. Овсяное с изюмом. Никогда особо его не любил. Но ведь за счет правительства!

– Они должны распять меня, – сказал он со смешком. – В качестве примера, в назидание. Как вы думаете – это будет сразу расстрел или они сперва проведут меня в цепях по Нью-Йорку?

Он засмеялся и продолжал:

– Может быть, от этого кто-то почувствует себя лучше. Это же в полном соответствии с клятвой, которую мы давали. Мы не профессиональные врачи. Что мы должны делать? Уменьшать меру страданий в мире.

Филипс покачал головой:

– Вы ведете себя исключительно благородно.

– Мне все осточертело. Я вымотан.

– Мне так жаль.

– Мне жаль вас.

– Могу я спросить, почему? – поинтересовался Филипс.

– Потому что, если меня заберут, а вас оставят в живых, вам придется бороться в одиночку. Знаете, что самое смешное в конце света?

– Я? Нет… – пробормотал Филипс.

– Конца света нет. Мир никогда не кончится. И всегда будет много работы, очень много. Так что копать вам – не перекопать. А с каждым днем дерьма будет лишь прибывать.

Он глубоко вздохнул и продолжил:

– А с меня довольно. Конец так конец! По крайней мере, покой, хоть и вечный, ради разнообразия.

Сенаторы заставили их ждать добрых полчаса. В эти дни вопросы жизни и смерти решались и побыстрее.

– Какого черта они там тащатся? – спросил Уитмен. В зеркало заднего обзора он видел, что байкеры прилично отстали и не увеличивают скорости, давая вэну уйти вперед.

Он же должен был все внимание отдать дороге. Одна приличная выбоина в асфальте, и это преследование закончится очень плохо.

– Грейс! – сказал он. – Следи за ними. Мне нужно смотреть на дорогу.

– Мистер Уитмен! – спросил с заднего сиденья Боб.

– Не сейчас, Боб! – ответил Уитмен немного громче и немного грубее, чем хотел бы. Дорога впереди была, видимо, в хорошем состоянии, но по опыту он знал, что…

– Мистер Уитмен! – вновь сказал Боб.

Видел он эту махину или нет? Это уже не имело значения.

Впереди от шоссе отходила боковая магистраль. Озабоченный тем, как бы не влететь в яму на дороге, Уитмен даже не посмотрел в ее сторону. Поэтому и не увидел, как на шоссе на большой скорости вылетало это чудище.

Это был грузовик, большой проржавевший монстр высотой в одиннадцать футов, с шестью лысыми шинами, которые, дымясь, мчали машину по асфальту. К решетке радиатора было прикреплено лезвие бульдозера, побитое и изогнутое после многих и многих столкновений.

Бульдозер врезался в вэн на скорости тридцать миль в час. Сделай он это долей секунды позже – он как масло рассек бы пассажирский салон, убив всех, кто там находился, в одно мгновение. Вместо этого он изуродовал двигатель, вырвал две передние шины и превратил лобовое стекло в ураган летящих стеклянных кинжалов.

Уитмена бросило вперед; ремень врезался ему в подмышечную впадину и так сдавил грудь, что он не мог дышать. Ему казалось, что его приподняли и бросили с высоты, а потом подвесили на ремне и швырнули в лицо тонны стекла, металла и пластика. Голова его ударилась о рулевое колесо, отскочила, и истошный крик почти разорвал его барабанные перепонки. Он ничего не видел и не чувствовал своего собственного тела.

Некоторое время он пребывал в полной темноте и полной тишине. Не мог ни двигаться, ни думать. Но мало-помалу мир начал вновь открываться его чувствам.

Первое, что он услышал, был крик Боба, доносившийся с заднего сиденья. Крик привел его в чувства. Пробудил. Уитмен огляделся, чтобы понять, где он и почему у него все так болит.

Прямо перед ним, там, где было лобовое стекло, он увидел изогнутое лезвие бульдозера, полностью вошедшее в то, что осталось от вэна. Дальше виднелась кабина грузовика. Его лобовое окно тоже пострадало, но было выбито не целиком. Из него, свесившись наружу по пояс, торчал водитель. Из головы его хлестала кровь; он был мертв.

Уитмен повернулся к Грейс, но ее нигде не было. Удар оторвал пассажирскую дверь, и через пролом Уитмену открылась посыпанная битым стеклом и искореженным металлом дорога. Но ни Грейс, ни того, что, может быть, от нее осталось, он не увидел.

Боб продолжал кричать.

Уитмен стал бороться с ремнем безопасности. Наконец, ему удалось ослабить его. Отстегнувшись, он распахнул дверь и, выбравшись наружу, встал на дорогу. Открыл боковую дверь и увидел Боба – тот не пострадал, но был до смерти напуган и смотрел на Уитмена дикими глазами.

Когда мальчик увидел взрослого, он перестал кричать, но Уитмен на этот раз услышал кое-что другое.

А именно – моторы приближающихся мотоциклов.

– Мистер Уитмен! Они хотят видеть вас, – сказала секретарша, улыбаясь.

Он знал – это недобрый знак. Он хотел встать, но обнаружил, что его колени словно замерзли и не слушаются хозяина. Хотя вряд ли они станут делать это здесь. Не рискнут беспокоить сенаторов грохотом выстрела. Нет. Они выведут его на поверхность.

– Лучше не заставлять их ждать, – сказала секретарша, чуть-чуть притушив улыбку.

Трудно дышать. Уитмен уверен, что сломал ребро или два. Поднять голову было нестерпимо больно. Он повернулся и увидел, что главарь байкеров мчится прямо на него, пригнувшись за рулем мотоцикла. Ждет, наверное, что Уитмен начнет стрелять.

Как все плохо! Уитмен и не подумал, чтобы поискать в обломках машины револьвер или дробовик. Теперь он стоял на дороге без оружия и ожидал смерти.

Быстрой смерть не будет. Байкер на скорости пронесся мимо Уитмена, и что-то тяжело ударило того по ногам. Уитмен упал. Ухватившись за бок машины, он попытался подняться, но бандит развернулся и вновь ударил его, на этот раз в бок. Уитмен ввалился в машину, почти накрыв собой Боба.

Кричит ли мальчишка или нет, он не понимал. Из-за грохота крови в ушах он не различал никаких звуков.

Но где же Грейс? Неужели они уже достали ее? Вытащили, всю в крови и без сознания, из кабины? Уитмен едва не выругался – его жизнь тоже висит на волоске! Нужно сосредоточиться и с умом использовать те возможности, которые у него остались.

Переведя дух, он вновь обрел способность слышать. Но лучше бы он оглох совсем. Мотор мотоцикла затих, и Уитмен услышал сзади тяжелые шаги. Обернулся и встретился взглядом с главарем бандитов, который уже занес молоток над головой Уитмена.

Уитмен рванулся вперед и ухватился за руку бандита, едва не наткнувшись грудью на оленьи рога. Байкер рванулся назад, и теперь, когда они стояли лицом к лицу и держали друг друга, Уитмен удивился, каким худым был этот тип, истощенный долгим недоеданием и жизнью под открытым небом. Он был жилист, но Уитмен одной только массой бросил его на землю и ударил, хотя причинил боль скорее себе, чем бандиту. Что-то резануло его в живот, и он упал на байкера сверху.

Сзади раздался звук выстрела. Обернувшись, через выбитое окно вэна Уитмен увидел Грейс. В руках у нее был дробовик. Она прицелилась и сделала второй выстрел, после чего кто-то взрослый закричал, явно расставаясь с жизнью.

– Вот вам! Вот! – кричала Грейс. Байкеры вскочили на мотоциклы и понеслись прочь, не желая связываться.

– Грейс! – попытался крикнуть Уинстон, но вырвавшийся из горла возглас был слишком слабым и хриплым.

– Грейс! Перезаряди!

– Что?

– Пере…

Уитмен не успел договорить, так как главарь шайки байкеров уже вскочил на ноги. Он обхватил Уитмена за горло и резко потянул вниз и назад, сдавив шею так, что пятна запрыгали у того перед глазами. Он не мог ни дышать, ни двигаться, ни защищаться. Его легкие требовали воздуха, но воздуха не было. Он почувствовал, как сознание его оставляет.

Грохот и волна горячего воздуха ударили ему в лицо. Ему обожгло щеку, и байкер ослабил хватку. Хватая ртом воздух, Уитмен согнулся. Больше всего ему хотелось сесть и умереть. Но сперва нужно было посмотреть, что произошло.

Он глянул на лежащего байкера. Выстрел практически снес тому голову.

Потом он посмотрел на вэн. Боб так и не отстегнул ремень – никто не сказал ему, как это сделать. Всеми своими силами он удерживал в руках револьвер, который выглядел громадиной в его маленьких руках.