Хоть почтенно
знать отменно
все колена,
кровь Адама в нас во всех.
Кто в оправе,
в дутой славе
благородство усмотрел?
Благороден тот, кто смел.
Спесь — водица.
Что стыдиться,
коль лениться
твой родитель не умел?
Видишь — плиты,
мхом покрыты.
Речь умерших тщись понять.
Всем земля — родная мать.
Меч всесильный
в тьме могильной
посох пыльный
станет братом величать.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
С миром скверным,
лицемерным
и неверным
мы связали жизнь свою.
Скучен скряга!
Деньги — влага.
Щедрость — благо.
На достаток я плюю!
Все смеются:
«Отольются
эти песенки ему!
Ох, носить ему суму!»
Все осудят?
Будь что будет!
Песнь разбудит,
станет пищею уму.
Шут я? Что же,
у вельможи
при дворе шуты снуют.
Ну, а я — вселенский шут.
Пусть затравят!
Пусть ославят!
Мною правит
лишь вселенной строгий суд.
НЕИЗВЕСТНЫЙ АВТОР
ПРИСКОРБНОЕ НАПОМИНАНИЕ О ГОЛОДЕ
Добрым хлебом кормиться
Привык народ, а сейчас
Мы видим бледные лица
И блеск воспаленных глаз.
Огонь, что пылал на потребу
Душистому тесту вчера,
Теперь служит пойлу да хлебу,
Где только трава и кора.
Раскалив каменья — не солод
И не рожь на этом жару
Мы сушим, а сушит голод
Отбросы, ветви, кору.
Отмирают корни да сучья,
Когда с деревьев подряд
Сдирают в год злополучья
Кору — их природный наряд.
Голод, нужды приспешник,
Сосны раздеть норовит! 
