Жил в доме у себя, и ни один сосед
Враждебно не смотрел мне вслед.
Пастушки, луг, леса, распахнутые дали
Смягчали грусть мою, мне радость доставляли,
В Париже редко я бывал.
Зато Париж ко мне являлся сам порою:
Речь о друзьях идет. Я ждал их и не скрою,
Что всех радушно принимал;
Хоть не изысканной их потчевал едою,
Доволен был мой гость, когда ее вкушал.
И я с друзьями толковал
О радостях любви — не о войне кровавой.
Жалел я короля английского, но, право,
Не думал помогать ему,
Поскольку почести и слава
Мне просто были ни к чему.
Я славы избегал с завидным постоянством,
Гордясь лишь потому дворянством,
Что мог налоги не платить.
Но ныне не хочу я дворянином быть!
Со дня рождения украшен этим званьем,
По праву я теперь считаю наказаньем
Происхождение мое:
Увы, как дворянин, я призван под ружье.
О славный предок мой, чей прах лежит в могиле!
Чернила и аршин оружьем вашим были,
Не лезли в драку вы, покоем дорожа,
А я — потомок ваш, о робкий буржуа!
Как сыну вашему, а моему папаше,
Могло прийти на ум купить на деньги ваши
Дворянство, коему теперь обязан я
Тем, что воякою вдруг сделали меня?
Прощай, мой тихий сад, души моей отрада!
Прощай, фонтан! Прощай, тенистая прохлада!
Прощайте, ягоды, и дыни, и покой,
Холмы, долины, лес густой!
О! Чтобы облегчить моей печали бремя,
Пусть эхо здесь твердит все время:
«Хозяин этих мест, что был приветлив так
И так боялся ран, усталости и драк,
Уехал на войну, которой так страшится.
О, небо, пусть скорей домой он возвратится!»
ШАРЛЬ-ОГЮСТ ДЕ ЛА ФАР{185}
ОДА
Не в радость мне ни ум, ни тело!
Недвижная, томится плоть,
А ум, педант закоренелый,
Тоски не в силах побороть.
Ты, превращающий в услады
Всё — даже капли горьких слез,
О чародей Амур, мне надо,
Чтоб ты печаль мою унес!
Вновь буду я в амурном войске
Служить тебе, чье знамя — страсть.
Я возвращаюсь, чтоб геройски
На поле битв любовных пасть!
На тайных празднествах Венеры
И на вакхических пирах
Прославлен буду я без меры,
Когда земля мой примет прах!
Амуры щекотать Силена
Так примутся, что, пьян и сыт,
Обжора жирный непременно,
Дурачась, брюхо обнажит.
И в память брюха де Ла Фара 
