«Какого, — молвит он, — безумия слепого
Вы стали жертвою? На кухне все готово.
Нельзя же забывать про свой высокий сан!
Он разве для того, чтобы работать, дан?
И к месту ли теперь святое ваше рвенье?
Довольно без того часов поста и бденья.
Придите же в себя и знайте, что обед
Не стоит ничего, когда он подогрет».
Так молвит Жилотен и, рассудив не глупо,
Тотчас велит подать на стол тарелку супа.
С священным трепетом прелат на суп глядит,
Как будто онемев: весь мир им позабыт.
ЭПИГРАММА НА СЕН-СОРЛЕНА
Заспорили Менаж[537] с Биленом:[538]
Был или нет (давным-давно)
Опубликован Сен-Сорленом[539]
Труд в посрамление Арно?[540]
Книгопродавец был, из старых,
В собранье, — он им дал ответ:
«Я издавал. В ста экземплярах.
Тому… позвольте… двадцать лет».
«Боюсь, издатель спрос превысил, —
Я молвил, — автор скучноват».
Был тон книгопродавца кисел:
«Все сто так в лавке и лежат».
ПО ПОВОДУ СОЧИНЕННОЙ АББАТОМ КОТЕНОМ ВЕСЬМА ДУРНОЙ САТИРЫ, КОТОРУЮ ОН РАСПРОСТРАНЯЛ ПОД МОИМ ИМЕНЕМ
Тьмы недругов старались многократно
Чернить мой слог, — и устно и печатно, —
Выискивая в нем ошибки и грехи;
Котен же особливо был коварен:
Чтоб свету показать, как я бездарен,
Мне приписал свои стихи.
НА ЛЕКАРЯ, ПРИНЯВШЕГО ДУХОВНЫЙ САН
Врач, уложивший в гроб несчастных без числа
(Не столько сгинуло их от чумы и в войнах),
Приняв духовный сан, стал отпевать покойных.
Нет, не сменил он ремесла.
АНТУАНЕТТА ДЕЗУЛЬЕР{183}
МОИМ ДЕТЯМ
Там, где зелен луг
Подле светлой речки,
Пусть, мои овечки,
Встретится вам друг.
Вся моя отрада —
Жизнь украсить вам.
Нежность моя рада
Стать для вас оградой.
Но к моим лугам
Враг пылает гневом
И отравой сам
Напоил посевы,
Бросил вас волкам.
Вам ли, мое стадо,
Погибать во зле,
Вам, кто был в селе
Гордою наградой?
Как ваш образ мил!
За мои заботы
Бог свои щедроты
На меня излил.
Как мне вас ни жалко —
Надо уступить.
Где мой пес? Где палка?
Чем вас охранить?
Ах, фортуна злая 
