«НЕДАВНО, ПЛАМЕНЕМ БОЖЕСТВЕННЫМ ОБЪЯТЫЙ...»
Недавно, пламенем божественным объятый,
Я в храм вошел, где все дышало тишиной,
И, с грешною своей беседуя душой,
Раскаяньем томим, вздыхал я виновато.
Но, всех богов моля отсрочить час расплаты,
Увидел я Филлис. Пред красотой такой
Я крикнул: «Для меня все боги — в ней одной,
Лишь ей принадлежат алтарь и храм богатый!»
Тут боги впали в гнев и за любовь меня
Задумали лишить навеки света дня;
Но что мне месть богов и пламень их небесный?
О, если, смерть, решишь ко мне ты заглянуть,
Я с радостью пройду страдальческий свой путь,
Чтоб умереть за ту, чьи взоры столь чудесны!
СТАНСЫ
Люблю — и в этом честь моя;
Никто из смертных, знаю я,
Не испытал подобной страсти,
И чем бы ни грозил мне рок —
Смерть не страшна мне, видит бог:
Ведь жизнь моя — лишь в Вашей власти!
Смиреннейшие из людей,
Склонясь во прах у алтарей,
Ища богов благоволенье,
Сжигают только фимиам;
А я, верша служенье Вам,
Решаюсь… на самосожженье!
Монархи — баловни судьбы:
Сеньоры наши — им рабы,
Стихии им подвластны тоже,
Весь мир — их замок родовой;
А я владею — лишь тюрьмой,
И мне она всего дороже…
АНТУАН ДЕ СЕНТ-АМАН{166}
УЕДИНЕНИЕ
(Фрагменты)
Как я люблю уединенье!
Как этот край, чей свят покой,
Вдали от суеты мирской
Мне по душе в моем смятенье!
О, боже! Как я видеть рад
Леса, что на заре Вселенной
Надели из листвы наряд
И красотой своей нетленной,
Как и столетия назад,
К себе приковывают взгляд.
Среди листвы зефир-повеса
Играть без устали готов,
И только высота стволов
Изобличает возраст леса.
Сюда со свитой поспешил
Укрыться Пан[458] в былые годы,
Когда Юпитер порешил
На мир с небес обрушить воды,
И, спрятавшись в ветвях густых,
Пан ждал, чтобы потоп утих.
Как воскрешает филомела[459]
Былые сны в душе моей,
Когда она среди ветвей
Свой голос пробует несмело!
Как любо мне величье гор!
Хотя к их безднам и обрывам
Влекло недаром с давних пор
Тех, кто был слишком несчастливым
И кто в отчаянье искал 
