Антология – Европейская поэзия XVII века (страница 335)
Одна твоя душа — поддержка и оплот.
Наш разум с ветром схож, и то, что думал ране,
Что ясным полагал, то завтра — словно ночь;
Все переменчиво, все как на поле брани,
Прошедшее — ничто, грядущее — в тумане,
А наступивший миг — мелькнул и скрылся прочь.
Я мысль запечатлеть желал бы, но бескрыло
Мое желание: покуда мыслю я,
Мысль изменяется, и все, что в прошлом было,
То настоящее своим потоком смыло,
Мой разум стал другим, а с ним — и мысль моя.
С тех пор как приобщен я к твоему величью,
Дана защита мне от унижений злых,
И я смеюсь над тем, кто хлыст и долю бычью
Свободе предпочел, кто покорился кличу
Сил тиранических, чтоб числиться в живых.
Среди снегов и льдин я раздуваю пламя,
Средь вспышек радости заботою объят,
И счел бы я за грех, коль самой лучшей даме
Принадлежать бы стал я сердцем и мечтами
Чуть дольше, чем на ней мой задержался взгляд.
О дева воздуха в чудесном оперенье,
Чья власть меня спасла от рабства и цепей!
Дарю тебе следы моих былых крушений,
Изменчивость любви, ее опустошенье
И эту ветреницу, ставшую моей.
Дарю всю красочность картины фантастичной,
Где страсть любовная с игрой переплелась,
Где есть забвение, надежда, и привычный
Угар желания, и жар меланхоличный,
И ветра с женщиной разгаданная связь.
Гроза, морской песок, разорванные тучи,
Потоки воздуха над гулкой пустотой,
Сверканье молнии, слеза звезды падучей,
Никем не виданные пропасти и кручи
Служили красками мне для картины той.
Мою любовницу я дам тебе, чтоб всюду
В ней видели твой храм без купола и стен,
И сердце дам ее, чтобы причастный чуду
Был у тебя алтарь; твоим жрецом я буду
И стану прославлять бессмертье перемен.
ТЕОФИЛЬ ДЕ ВИО{165}
ЛЮБОВНОЕ ОТЧАЯНИЕ
Моя душа мертва, в ней живо лишь страданье,
С тех пор как должен быть я вдалеке от вас,
И если б я не жил надеждой на свиданье,
Уже давно б настал моей кончины час.
Пускай земная твердь лишится небосвода,
Пусть солнце навсегда покинет небеса,
Пусть перепутает все атомы природа,
Но пусть позволят мне вновь вам глядеть в глаза.
Ни с болью дерева, разбитого грозою,
Ни с мукой жителей, чей город сдан врагу,
Ни с горем крепости, разрушенной войною,
Ни с чем отъезда боль сравнить я не могу.
Сегодня ваш Дамон[453] уже почти что призрак,
Я стал похож на тень, и речь едва слышна,
И жалобы мои — последний жизни признак,
Нет больше чувств, нет сил, осталась боль одна.
Моя душа в тисках, огонь течет по венам,
Терзает сердце гриф, и змей клубок в груди,
Но память я храню о счастье незабвенном, —
Страданья худшего на свете не найти.
Два месяца пути — как бесконечно долго!
Меня любовь и честь ведут по городам: 
