как солнце, вы сейчас в зените,
но солнца близится закат.
ЖЕРОНИМО БАЙА{153}
ЖЕСТОКОЙ ЛИСИ
Комета, стены крепости, скала, —
Их недоступность все же не посмела
Достичь недостижимого предела,
Который ваша гордость превзошла.
Вы — роза, перл, вы — солнце! Так хвала
Вас по заслугам называть велела…
Явились вы — и солнце побледнело,
Перл потускнел, а роза отцвела.
Небесный луч, сирена, чудо-птица
(Стихиям я для гнева повод дал!)
Не могут с вашей красотой сравниться…
Роз, перлов, солнца — краше я не знал,
Но и не знал, — пусть дерзость мне простится, —
Столь недоступных стен, комет и скал.
ВИОЛАНТЕ ДО СЕУ{154}
ДЕСИМЫ[431]
О сердце! Есть предел печали,
предел страданьям должен быть…
Обид, что мы с тобой познали,
не в силах боле я сносить.
Довольно мук мы испытали:
давно уж пыткой стала страсть…
Не дай же вновь мне в плен попасть
к меня презревшему тирану,
и душу вновь предать обману,
а жизнь любви предать во власть.
От сей угрозы спасена,
как я свободе буду рада!
Любовь — не дар и не награда,
страшней, чем казнь, для нас она.
О сердце, без тебя, одна,
не справлюсь я с такой напастью:
и пусть, не совладав со страстью,
меня ты ввергнуло в беду,
я знаю, что всегда найду
в тебе я друга по несчастью.
Он стал холодным изваяньем,
тот, с кем меня связало ты:
сменились клятвы и мечты
презреньем, скукой и молчаньем.
О, положи конец страданьям,
иль нас они убьют с тобой…
Но, коль мне суждено судьбой
моей любовью быть убитой,
пусть женщиной умру забытой,
а не презренною рабой!
БЕРНАРДО ВИЕЙРА РАВАСКО{155}
ГЛОССА НА ТЕМУ СОНЕТА
Надежды тяжкий грыз меня недуг,
И лишь любви всесильная отвага
Дерзала облегчать груз горьких мук,
Твердя, что для любви страданье — благо.
Но я не мнил, что выскользнет из рук
Так скоро счастье, о надежда-скряга!
Не ведаю, кто был тому виной,
Но счастье смыто, как песок волной.
Воображенье пылко рисовало
Мне радости любви, волнуя кровь…
Но у любви с мечтою сходства мало:
Вот истина для тех, кто знал любовь.
И все ж не мнил я, что любви начало 
